Книга Сердце падшего короля, страница 101 – Кэтрин Болфинч

Адам рассмеялся, пальцы Лукаса сильнее сжались на моей талии.

— Так обо мне еще никто не говорил, – хмыкнул Адам.

— Привыкай, я слышу такое почти каждый день.

— Это тоже ложь, – оповестила я, отпив шампанское и едва подавив желание зевнуть. Такие вечера никогда не приносили ничего, кроме скуки и сонливости. Но этот почему-то был не так уж и плох. Мне нравилась компания, в которой я его проводила. Лукас ревностно прижимал меня к себе, будто думал, что я исчезну прямо из его рук. Адам отбросил тоску, которая ощущалась почти осязаемой, когда он подходил близко, и даже смеялся. А я чувствовала покой и какую-то едва уловимую теплоту, правильность. Будто не находилось ничего странного в том, что я обнимала мужа, которого до недавнего времени считала фиктивным, шутила над его братом, и никто не имел ничего против.

И я представила, что живу нормальной жизнью, потому что всего через несколько часов эта иллюзия рассыпалась, как карточный домик под наступающим ураганом.

Опьяневшие гости медленно расходились, обсуждая новую коллекцию ювелирных изделий. Как я и думала, отец подарил Рамоне колечко и браслет с топазами. Я наблюдала за ними так, будто никогда не знала раньше. И кто в здравом уме поверит в то, что у них брак по любви, когда он буквально покупал ее расположение при целой толпе зрителей?

Ладно, это не мое дело, кто и что приобретает. Главное, что их деньги падали на счет Лукаса, а от него приходили ко мне.

Мы вышли из магазина в числе последних. Ноги после стольких часов в туфлях неприятно ныли, хотелось лечь и сразу уснуть. Иногда я эгоистично радовалась тому, что моя жизнь состояла из таких вот мероприятий и событий. Мне не нужно было работать, хотя я и собиралась когда-нибудь к этому прийти. Мне не нужно было вставать по утрам и ненавидеть весь мир. Мне и без того хватало ненависти.

Лукас, как и в прошлый раз, открыл для меня дверь машины, затем обошел ее и занял водительское место. Я шумно выдохнула, оглядев улицу, по которой даже в поздний час туда-сюда сновали машины и люди.

Гости вечера все еще находились около магазина, негромко переговаривались и курили, иногда тишину разрезали чьи-то смешки и ругань.

Лукас завел машину. Мне до безумия не терпелось оказаться дома, в теплой постели.

Из колонок вместо тихой музыки вырвалось противное шипение, экран пошел полосами, через которые неясно пробивалось изображение.

Я напряглась, выпрямив спину и подавшись вперед, пока сердце ускоряло свой ритм, а время замедлялось. Лукас сдвинул брови к переносице, наблюдая, как изображение становится четче, а шипение превращается в нормальный звук.

На экране появился его отец. Карлос в тюремной робе и с наручниками на руках. Он всегда пугал сильнее, чем Томас. Он пугал и вызывал дрожь, парализующий ужас, заставляющий замереть и не двигаться. Вот и сейчас его вид на экране в авто вряд ли принесет хорошие новости.

— Я разочарован, сын, – из динамиков донесся скрипучий голос. – Так разочарован, что вынужден пойти на крайние меры, Лукас, – он покачал головой. – Я дал тебе положение, доверил тебе власть, даже выбрал хорошую жену, а ты отплатил мне чем? Ножом в спину? Разве так я тебя воспитывал?

Я глянула на Лукаса, пока голос Карлоса все еще вещал что-то. Я уже не прислушивалась. Мой мир постепенно рушился под камнем реальности, рискуя похоронить под собой и меня, и Лукаса, и все, о чем я могла только подумать. Карлос обо всем узнал, понял правду так, как ему было выгодно. И, видимо, выгода эта заключалась не в перемирии.