Книга Хозяйка сада черных роз, страница 50 – Катерина Кавалье

Она посмотрела на собственное отражение в стеклянных панелях шкафа и замерла. Дело было не в бледной коже, не в черном роскошном халате, не в выпрямленных кудрях, ставших волнами, и даже не в красноте глаз.

Отражение было ее портретом Дориана Грея. Портрет Кьяры Корсани. Впитавший в себя все, что она когда-то ненавидела, и сделавший ее настолько уродливой, что возненавидеть себя было нетрудно.

Не выдержав, она с силой ударила по стеклу шкафа и почувствовала, как осколки стекла впиваются в нежную кожу ладоней. Эта боль казалась единственной, способной перекрыть все остальное, но во второй раз Кьяра уже не ударила.

Она смотрела на кровь, стекающую между пальцев, и ощутила, как дыхание постепенно выравнивалось и замедлялся пульс. Боль всегда работала, помогала снова почувствовать землю под ногами.

Медленно выдохнув, Кьяра пошла в ванную. Защитные механизмы аккуратно вернулись на свое место, оставив ей лишь пустоту и методичность.

Эмоции опять ушли куда-то далеко под замок.

До следующего раза.

* * *

В спальне было тихо.

Окно осталось приоткрытым, и воздух медленно двигался, размывая границы между теплом комнаты и прохладой снаружи.

Кьяра сидела на краю, чуть согнувшись вперед, как будто это помогало держать себя собранной. Халат сползал с плеча, но она не поправляла его. Руки лежали на коленях, бинты на костяшках были свежими, но уже начинали темнеть, впитывая то, что не до конца удалось смыть.

Нико вошел без стука, с легкостью прислонился к двери спиной и на секунду задержался, словно сверял то, что видел, с тем, что ожидал. В его руках Кьяра заметила аптечку.

— Ну, – протянул он наконец, – по крайней мере, ты не добралась до зеркал. Прогресс.

Она фыркнула почти беззвучно.

— Идти было далеко.

Он усмехнулся, прошел ближе и поставил аптечку на тумбу. Сел рядом, не спрашивая разрешения, как делал это всегда, когда считал, что оно ему не нужно.

Взяв ее руку осторожно, без той дрожащей нежности, которую испытывают, когда боятся навредить, Нико осмотрел бинты. Его прикосновения были настолько спокойными и уверенными, что Кьяра на секунду засомневалась, являлся ли он вообще советником.

— Ты знаешь, – сказал он, разматывая первый бинт, – использовать стекло как форму медитации не лучшая идея.

— Мне нужно было почувствовать что-то настоящее, – ответила она и сама удивилась, как это прозвучало. Ее передернуло от философии, но остановиться не получилось. – Все остальное как будто… ватное.

Он обрабатывал рану, не глядя на нее.

— Тревожный симптом.

— Спасибо, доктор, – протянула она, закатывая глаза. – Запишу в список вещей, которые меня сейчас волнуют.

Нико хмыкнул, сменил салфетку.

— Ты плохо врешь, когда пытаешься шутить, – сказал он. – Значит, правда волнует.

Она замолчала на пару секунд, следя за его руками.

— Он сделал это так показательно, – начала Кьяра медленно, не сразу находя нужный темп. – В очередной раз мужчины демонстрируют силу, это неудивительно, но то, как… аккуратно он это сделал. Со слов Кейла, люди, которых он убрал, не были незаменимыми, но без них все начинает буксовать. Тележка с кривым колесом: вроде едет, но бесит каждый метр.

Нико приподнял бровь.

— Ты сейчас сравнила свою семью с тележкой?

— Я не спала, – устало ответила она. – Не цепляйся.