Книга Хозяйка сада черных роз, страница 172 – Катерина Кавалье

Абсолютно весь зал, кроме семьи Росетти, замер в глубоком поклоне перед женщиной, которую поместили на алтарь. Шестеро мужчин отошли на шаг в сторону. Присутствующие прощались с ней в той манере, в которой могли, отдавая дань уважения ее семье, ее поступкам и вспоминая о несправедливости жизни. Не потому, что она была великой частью мафии, а потому, что она являлась той, кто удерживал равновесие для одного из них. Даже если так не было принято, Кьяра считала, что так правильно.

Она не поднимала взгляда, мысленно произнося тихую благодарность за все, что Изабелла сделала для Нико. Извиняясь перед ней за то, что вовремя не сдвинулась с места, извиняясь за очень многое. Они застыли в таком положении на минуту, молча произнося что-то в своей голове.

Бьянка огляделась по сторонам и улыбнулась даже сквозь подступающие слезы. Только сейчас Кьяра заметила, что среди них не было Виктории. Самого важного человека в семье Изабеллы не было на прощании с ней.

Нико слегка коснулся локтя Кьяры, когда оказался рядом, и она подняла голову. Сиена уткнулась в плечо Кейла, позволяя своим эмоциям прорваться наружу. И тогда началась церемония прощания – церемония, которая служила символом того, что жизнь продолжается, даже если она меняет свой путь.

* * *

Кьяра не присутствовала на личном прощании у склепа семьи Изабеллы – семьи Мори. Ей там было не место, так что она стояла возле Сиены, обнимая ту за плечи. Они обе вспомнили о тех, с кем когда-то прощались. Иногда это давалось чересчур тяжело, и каждые похороны напоминали о предыдущих потерях.

Нико разговаривал с Дамиано и другими вдалеке, так что ему не нужна была компания, и Кьяра посмотрела на Кейла, подходящего к ним.

— Может быть, сейчас самое время? – спросил он, перехватывая ладонь Сиены. Он не уточнил, но это и не потребовалось – они поняли друг друга без слов. Кьяра развернулась в другую сторону, посмотрела вдаль и вздохнула, а он добавил: – Мы дождемся вас обоих в машине.

Она думала, что не станет прощаться и выражать Лучиано еще какую-то дань уважения после похорон. Как давно это было? Месяц? Два, три, четыре назад? Она давно сбилась со счета, несмотря на то, что раньше считала каждый час. Столько всего происходило, а не запоминать дни, проведенные в агонии, оказалось проще, чем помнить их все.

Но, может быть, Кейл был прав. Кьяра двинулась вперед, стараясь не утопить шпильки в траве. Удивительно, но Кьяра знала, куда идти, хотя отказалась здесь появляться после церкви. По этому гравию, к склепу и злосчастной табличке с его именем на колонне.

Цветы давно завяли, камень чуть потемнел из-за влажности и дождей. Эпитафия осталась почти нетронутой, и буквы не могли быть стерты или изменены. Сегодня имя Лучиано Корсани было одним из многих, будто силуэт в толпе. Мимо него проходили, не вспоминая. Кьяра присела, касаясь холодного камня.

Какие чувства вообще являлись правильными? И имела ли она право находиться здесь и что-то говорить… Необходимость попрощаться почему-то все равно горела в груди. Как будто ей нужно было отпустить частичку себя вместе с ним.

Поэтому она решила почтить его не как мужчину в своей жизни, а то, что он оставил, когда она закончилась. Он подарил ей Кейла и Нико. Он стал тем мостом, который позволил ей вырваться и обрести ту семью, за которую она теперь готова была убить. Лучиано мог быть жестоким, мог быть неправым, но он был человеком, создавшим мир, в котором она жила теперь.