Книга Хозяйка сада черных роз, страница 121 – Катерина Кавалье

Кьяра пошатнулась, хватаясь рукой за кованую спинку садовой скамьи, но ладонь соскользнула – ей показалось, что железо липкое от крови.

Блеск металла. Глухой хлопок.

Перед глазами вспыхнула картинка, которую она пыталась замуровать в самый дальний угол сознания. С головой Лучиано, откинувшейся назад, его еще теплым телом, лежащим на плитке. Кьяра судорожно начала тереть щеку тыльной стороной ладони, раздирая кожу ногтями. Ей казалось, что пятна крови все еще там, впитываются в ее поры, клеймят ее.

— Уйди… Уйди из моей головы… – прохрипела она, сползая по спинке скамьи вниз.

Колени ударились о землю. Физический контакт с реальностью на мгновение вернул ее в сад, но тут же нахлынула вторая волна. Фантомная боль пронзила запястья и лодыжки там, где когда-то врезались путы. Кожа на руке от кончиков пальцев до плеча начала гореть – там, где шрамы, белые тонкие линии, восемьдесят три штуки, каждая из которых когда-то была вопросом, на который она отказалась ответить, каждая являлась выбором между болью и предательством. И Кьяра выбирала боль снова и снова, пока ее не сломали настолько, что она согласилась стать женой человека, который стоял в углу той комнаты и просто наблюдал, как ее режут.

Лезвие входило в кожу медленно, методично, оставляя тонкую красную линию на предплечье, и голос был спокойным, почти вежливым: «Кто твои контакты в полиции?». И она сжимала зубы, не давая себе закричать, шептала сквозь боль: «Я не скажу», тогда приходил следующий вопрос, следующий порез, следующий выбор, и она выбирала молчание восемьдесят три раза, пока ее руки не превратились в карту ее упрямства, ее глупости, ее веры в то, что если она выдержит, то останется собой.

Каждый звук – шелест листвы, далекий рокот мотора – теперь звучал как шаги палача. Она была заперта в этом теле, в этом моменте, в этом чертовом доме, который построен на костях и лжи. Дамиано не просто убил ее мужа, он заставил ее пережить это снова, одной фразой сорвав все бинты с незаживших ран.

Кьяра обхватила себя руками, сжимаясь в комок. Ее трясло так сильно, что зубы стучали. Весь мир сузился до размеров того подвала, где не было ни времени, ни света, только боль и ожидание конца.

— Кьяра?

Голос прозвучал откуда-то сверху, приглушенный, будто через слой воды.

Нико. Это был Нико. Она знала это где-то на краю сознания, но не могла дотянуться до этого, не могла заставить себя поверить, потому что в подвале тоже были голоса: спокойные, вежливые, обещающие, что все закончится, если она просто ответит, просто скажет то, что они хотели услышать. Но она не говорила, снова и снова отказывалась, и тогда приходила боль, и круг начинался заново.

Нико опустился перед ней на колени, но не прикоснулся – он знал, что любая неожиданная тактильность сейчас сработает как удар током. Он видел этот расфокусированный взгляд тысячи раз у тех, кто вернулся с того света, но так и не смог оставить его за спиной.

— Лучия, посмотри на меня. Это Нико. Мы в саду, – его голос был ровным, намеренно лишенным эмоций, чтобы не дать ее мозгу лишней зацепки для новой галлюцинации. – Здесь нет подвала. Здесь только ты и я.

Но она его не слышала.

Перед глазами стояла черная дыра во лбу Лучиано, но теперь она видела на его месте другое лицо. Идеальные черты Росетти. Его холодные зрачки и высокомерную усмешку.