Книга Хозяйка сада черных роз, страница 114 – Катерина Кавалье

Изабелла не выдержала и в ту же секунду ударила его ладонью по груди.

— Он будет! Будет, черт тебя подери, твоими стараниями!

— Я должен был поступить иначе? – спросил он честно и перехватил ее ладонь до нового удара. – Или напомнить тебе, сколько он сделал после своего ухода?

Изабеллу словно ударили. Она уткнулась в грудь Росетти лбом, позволяя горьким слезам бежать вниз, прерываемыми лишь всхлипами и словами.

— Дамиано, пожалуйста, я сделаю что угодно. Все, как ты захочешь. Пожалуйста. Пожалуйста, отмени награду за его голову. Я умоляю тебя. Все. Что ты хочешь? Секс, любовь, деньги, люди? Я никогда больше не потревожу тебя, если попросишь. Пожалуйста!

Это оказалось больнее, чем он думал, – слышать каждое слово мольбы, что срывалось с ее губ в этой агонии, которую Изабелла звала любовью. Хотел бы он когда-либо любить подобно ей, чтобы испытывать те же страдания?

Росетти не смог заставить себя пошевелиться и сделать что-либо, чтобы успокоить собственную, черт возьми, жену. Какой толк от этого статуса, если они друг для друга чужие? Не больше, чем жители одного дома, члены одной семьи.

Что он мог бы сделать? Вьери, вероятно, нашел бы тысячу способов остановить эту боль. Дамиано был бессилен в выборе, где между некогда лучшим другом, женой и семьей он не остановился на первом.

Видит Бог, он пытался.

— Я не могу, Изабелла.

Вынужденный прятаться за этим холодом, Дамиано чувствовал, что его собственное сердцебиение затихает, отдаваясь треском в груди. Она ударила по его груди кулаком один раз, два, пока влага продолжала пропитывать ткань рубашки, раз за разом все била и била, пока не устала от этого бесполезного насилия.

— Разве я о чем-то еще просила? Он ведь твой друг, он – наша семья!

Росетти медленно опустил голову вниз, а она посмотрела на него своими заплаканными глазами.

— Я умоляю тебя. Ради меня, ради Лиры.

— Я никогда не прощу ему то, что он сделал, – произнес наконец Дамиано, беря себя в руки. Даже эти слова приносили ему боль. Вьери был его другом, и, может быть, в его памяти навсегда им останется. Но он давно не просто мальчик, который строил планы на будущее. Он дон, от которого зависели чужие жизни.

Вьери был его семьей, даже сейчас. Он, Маттео, Бьянка, Изабелла, Виктория. Их союз мог бы покорять миры. Если бы он все не испортил.

— Ты думаешь, я смог бы? Он оставил тебя. Оставил нас всех. Сдал нас и все, что мы имели, едва не подорвав нашу семью.

— Разве он мог поступить иначе?

Ее взгляд бегал по его глазам, выискивая хоть единый намек на человечность. Даже если когда-то она там была, Дамиано давно похоронил ее под гневом и болью, которые ему принесло то предательство. Он не знал, что могло бы вернуть то чувство сострадания назад.

— Мог. Сотню раз. Он мог прийти ко мне, но он бросил тебя. Есть вещи, за которые нельзя простить.

— И злись себе на него до скончания времен, даже на том свете! Если он появится хоть где-то ее стараниями… – она отстранилась, губы дрожали. – Ты позволишь им убить его ради тебя. И они убьют его, Дамиано, как ты не понимаешь!

— Нет, – отрезал он равнодушно. – Это решение окончательно.

Ее грудь сотрясали рыдания, не было в этом мире больше ничего, что могло бы это исправить. Сделать шаг назад было уже невозможно, отказаться от собственных слов значило поставить под угрозу все, и ее жизнь в том числе.