Книга Между пулей и любовью, страница 34 – Владимир Колычев

Рэм бросился вниз, а там уже все гудит, пацаны в стаю сбились, ждут отмашки. Он сам сорвал с пола фальш-слой над люком, открыл вход в оружейку. Стволов у них немало, Толик не обманул, продал пять «Макаров», патроны к ним. И это плюс к арсеналу новгородских. Хватило на всех пацанов, с которыми Рэм шел в бой. Сам он взял автомат, на всякий случай прихватил штык-нож. И стал скручивать насадку для холостой стрельбы. Но не скрутил.

А действительно ситуация аховая. С одной стороны, позиция у них очень удобная, пустырь простреливается насквозь, одной пулеметной точки хватит, чтобы уложить налетчиков мордой в землю. Но сразу за пустырем рынок, людей там еще много, кого-то может зацепить пулей. И в этом случае уже не о репутации рынка нужно заботиться, а о своем будущем как минимум, за применение огнестрельного оружия могут закрыть, а если за убийство, то лучше самому застрелиться. Или грудью на вражескую пулю нарваться, возможность наверняка представится.

На пустыре загрохотали выстрелы. Налетчики шли, стреляя в воздух, и пистолеты у них, и обрезы, и пара охотничьих двухстволок. Автоматов Рэм не увидел, но все равно, сила перла более чем внушительная. Человек тридцать, далеко не амбалы, скорее, наоборот, добрая треть с огнестрельным, остальные с холодным оружием. Двое в черкесках с газырями, пятеро в мохнатых папахах, видимо, эти атрибуты призваны были устрашить противника и обратить его в бегство. Признаться, Рэму реально стало не по себе, толпа вооруженных абреков — зрелище не для слабонервных. И толпа эта уже шла через пустырь прямо к бункеру. Пацаны реально приуныли — если не пулей достанут, то на нож насадят, а шашлыком быть никто не хотел. Легче отступить, чтобы затем собраться с силами и ударить как следует.

Но ведь не ударят. Кавказцы — народ лихой, уважают только силу. Если побежали — значит, не люди, значит, и разговаривать с ними не о чем. Да и не выйдут они на разбор, поднимут киллеров и начнут отстрел недовольных. Это у них без проблем. Насколько люберы крутые, но кавказцы задали им жару, всего за несколько месяцев перебили почти всех лидеров. А бауманские только в одной разборке пятнадцать бойцов потеряли. Сейчас кавказцам приходится несладко, ореховские со страшной силой напирают, сам Япончик объявил крестовый поход. Но радоваться рано, враг еще очень и очень силен. И всегда признавать будет только силу.

— Пацаны, как я учил! — глянув на пистолет, как-то не очень весело сказал Вася.

Лиля на него смотрит, но это его почему-то не сильно вдохновляет, не рвется он в бой. И пацаны это чувствуют, с нетерпением ждут команды к отступлению. Как будто именно этому и учил их Чумак.

— В воздух стрелять! — звонко передернув затвор, сказал Рэм.

Он спустился с пригорка, увлекая за собой бойцов. «Стенка» совсем жидкая, пистолеты положение не спасали, только усугубляли, потому что давали кавказцам все права бить на поражение. А они, как ни крути, не совсем беспредельщики, если на рынке не стреляли. Да и когда через пустырь шли, до последнего били в воздух.

Пацаны шли медленно, но Рэм, увы, на них и не рассчитывал. И на себя тоже. Он не думал о победе, все мысли о том, как достойно умереть. И зря он зарядил автомат холостыми, боевыми надо, раз уж суждено умереть, то хоть кого-то на тот свет заберет с собой.