Книга Игра без правил, страница 62 – Дарина Вэб

Лера

Плохое самочувствие — не самое плохое, что приходит с пробуждением.

Голова идёт кругом, будто мир раскручивают на бешеной карусели. Всё видится размытыми силуэтами, контуры предметов плывут и дрожат, сливаясь в грязно-серые пятна. Дикая боль в горле вспыхивает при каждом вдохе — словно туда насыпали раскалённого песка. Пиликанье аппаратов, ритмичное и монотонное, подсказывает, что я нахожусь в больнице. Звук этот проникает в сознание, как надоедливый комар, бьющийся о висок.

Медленно, мучительно медленно поворачиваю голову. В углу палаты, на жёстком пластиковом кресле, прислонившись головой к стене, спит Назар. Его поза неестественно скованная, будто он пытался задремать на минуту, но провалился в тяжёлый, нездоровый сон. Плед, наброшенный на плечи, съехал, обнажая рукав рубашки.

Поднимаю руки и вижу катетер с капельницей. Тонкая игла в вене, прозрачная трубка тянется к флакону, из которого капля за каплей поступает что-то в мою кровь. Очень странно. Что со мной произошло? Память как в тумане — густой, липкий, непроницаемый.

Последнее, что я помню, — как собиралась на самолёт. Суета, спешка, чемодан, брошенный открытым на кровати, билеты в дрожащих пальцах. Куда я хотела лететь? Напрягаю память до боли в висках, до пульсации в затылке, и наконец вспоминаю. Биологическая мать. Я с ней хотела встретиться. А что дальше?

Чёрт! Что с памятью? Как я вообще здесь оказалась? Вопросы множатся, стучат в черепе, как молоточки.

Хочу позвать Назара, но вместо имени вылетает лишь хрип — сухой, каркающий, будто из меня вырвался звук сломанного механизма. Кашлять больно, каждый спазм отдаётся в горле и груди острой вспышкой. Своими действиями я бужу Назара.

Он резко вскидывает голову, моргает, приходит в себя и тут же подбегает ко мне. Глаза расширены, в них — тревога, усталость и невероятное облегчение.

— Очнулась, — выдыхает он с таким видом, будто держал дыхание несколько часов.

Его лицо осунулось, под глазами — тёмные синяки, глубокие, как ямы. Волосы взъерошены, рубашка помята, рукава закатаны. Всё это выглядит так, будто он здесь уже не первый день — и не спал толком всё это время.

— Я позову врача, — говорит он чуть дрогнувшим голосом. — А потом всё расскажу.

Крепко сжимает мою ладонь — тепло его руки пробивается сквозь туман боли и слабости, — и тут же отпускает, чтобы уйти. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как страх и растерянность медленно отступают, уступая место робкой надежде.

Но тут же накрывает паника — липкая, удушающая, будто воздух вокруг сгущается и давит на грудь. Я боюсь остаться одна. В голове навязчиво крутится одна и та же мысль: если никого со мной не будет, может случиться что-то нехорошее, необратимое. Сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках, а дыхание сбивается, застревая где-то в горле.

Снова пытаюсь позвать Назара, но вместо голоса — лишь хрипы и кашель, разрывающий горло острой, режущей болью. Каждый выдох отзывается жжением, будто внутри всё исцарапано, обожжено.

Врач с медсестрой приходят быстро — почти мгновенно, как будто они ждали за дверью. Я смотрю на них как на спасителей. Хотя они и являются таковыми. Их белые халаты кажутся островком безопасности в этом хаосе. Но мысль всё равно царапает сознание: если я в больнице, значит, со мной что-то произошло. Что-то серьёзное.