Книга Игра без правил, страница 23 – Дарина Вэб

Поднимает на меня злые глаза, в которых пляшут черти. Взгляд острый, колючий, но в глубине мелькает что-то уязвимое.

Облизывает пересохшие губы. Я пристально наблюдаю за каждым её движением. Как подрагивают ресницы, как на шее чуть заметнее бьётся жилка, как пальцы сжимаются и разжимаются на краю скатерти. Слышу тяжёлое дыхание — короткие, чуть прерывистые вдохи и выдохи.

— Воду со льдом, — срывающийся голос с налётом хрипотцы.

— Стейк? Салат «Цезарь» или греческий? — специально провоцирую, чуть наклоняюсь вперёд, чтобы уловить малейшую реакцию.

Лера пуляет молнии взглядом. Глаза сверкают, брови сведены к переносице, губы плотно сжаты. В воздухе повисает напряжение, почти осязаемое, как статическое электричество перед грозой.

— Просто воды, — цедит сквозь зубы, голос звучит жёстко.

Нажимаю кнопку первого, самого лёгкого режима. Лера вздрагивает всем телом, откидывается на спинку стула. Елозит по сиденью, не зная, какую позу принять. Её дыхание учащается, щёки чуть розовеют.

И наконец до неё доходит суть игры. По лицу пробегает тень осознания, глаза на мгновение расширяются. Она сглатывает, шумно, громко, будто пытаясь протолкнуть застрявший ком.

— Хорошо, «Цезарь», — тихо произносит, потирает ключицы, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Я нажимаю на кнопку отключения, чуть киваю, стараясь скрыть довольную улыбку.

— Умница, — хвалю за сообразительность, голос звучит мягче, теплее.

— Фух, — выдыхает она, плечи опускаются, напряжение покидает тело.

Отворачивает голову в сторону, на губах мелькает едва заметная усмешка — то ли облегчения, то ли иронии над самой собой.

Подзываю официанта, делаю заказ и полностью переключаюсь на Леру. В воздухе витает тонкий аромат розмарина и жареного мяса — он смешивается с запахом её духов, что-то цветочное, с горьковатой ноткой.

— Мне раньше больше нравилось. Зачем этот апгрейд? — её новые губы хоть и выглядят естественно, но идут ей меньше, чем родные.

Я невольно задерживаю взгляд на них. Они кажутся слишком гладкими, лишёнными той лёгкой асимметрии, что когда-то выдавала её улыбку за секунду до того, как она рассмеётся.

— Для тебя. Ты же не узнал меня, когда первый раз встретил, — говорит с долей агрессии, и её пальцы нервно сжимают край салфетки, сминая ткань.

Мне нравится её импульсивность, своего рода игра с эмоциональными качелями. Это лучше, чем тухлое существование с ровными эмоциями, с их предсказуемой температурой и приглушёнными тонами.

— Будь честна. Ты хотела, чтобы я узнал тебя. По началу ты пыталась подменить своё настоящее «я», но потом забила. Так почему бы не признаться, что я тебе не безразличен? — смотрю в глаза, не отводя взгляда.

В её зрачках мелькает что-то — вспышка, отблеск, который она тут же пытается затушить.

Её чистые эмоции как на ладонях. Я отчётливо вижу, как она пытается скрыть факт своего чувственного ко мне отношения: как чуть дрожат ресницы, как учащается дыхание, выдавая её с головой.

Если вспомнить наш первый поцелуй — тот порыв был самым настоящим. Она горела мной, её жажда была крышесносной. Я до сих пор помню, как её пальцы вцепились в мою рубашку, как губы оказались на вкус — солёные от слёз, но такие настоящие. Именно такой порыв я снова хочу увидеть, почувствовать, запечатлев на долгую память.