Онлайн книга «Кара для мажора. Поспорить на любовь»
|
Но я — не жертва! Не хочу, не могу ей быть! И потому по-садистски наступаю на горло своему страху, вжимая педаль газа чуть сильнее. Паркуюсь с другой стороны корпуса. Рядом куча свободных мест — я приехала одной из первых. Глушу двигатель. Откидываю голову на подголовник и устало прикрываю глаза. Впитываю кожей тишину. Дышу Эти два дня вынужденной «обороны» дома вытянули все силы. События утра субботы, возвращаются ярким флешбеком: «В салоне отцовской машины пахло сигаретами, его одеколоном и… яростью. Нет, не так. ЯРОСТЬЮ. Она ощущалась в воздухе, как плотная дымовая завеса. В участке он еще держался — просто гора в костюме. Его присутствие заставило замолкнуть того лейтенанта с маслянистыми глазками, который так настойчиво советовал мне «не выгораживать зажравшихся ублюдков», а взгляд его так и норовил соскользнуть к моим голым коленкам. Мимо камеры, где сидели Бес с Антоном — папа прошел, не дрогнув. Но стоило тронуться с места… и его прорвало. Поток брани, угрозы содрать семь шкур, переломать кости, придушить собственными руками... Всех «причастных и деепричастных». Мне удалось его остановить только четкой, как по уставу, фразой: — Пап, это всё — сплошное недоразумение! Он резко повернулся, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо: — Риша, тебе точно никто ничего не сделал? — Нет, — выдохнула я, впиваясь пальцами в полы его пиджака, стараясь звучать твердо. Усталость и нервы сказывались — в теле не осталось ни одной косточки. Все превратилось в желе. Как сказать, что когда наглые, горячие губы Беса коснулись моих в том проклятом клубе, я сначала испытала шок... а потом растаяла, как дурацкий фруктовый лед на июльском солнцепеке? Что его наглые пальцы, проникшие под мокрое белье, были полнейшей неожиданностью? Но больнее всего было пренебрежение, с которым он приравнял меня к тем, кто раздвигает ноги по первому зову. Вот что вывело меня из оцепенения, заставило оттолкнуть его со всей силы и залепить пощечину. Внутри меня был коктейль из ненависти, обиды и чего-то еще. Запретного. — Я правда цела, — добавила тише, уткнувшись лбом в его плечо. Ну, не считая искромсанного самолюбия и испорченного платья. — Доча, я тебе верю. — Папа зажевал губу, тяжело дыша. — Но если… тебя заставили… запугали… Одно твое слово — и я их придушу! Все кости переломаю! А тот засранец мелкий… еще и смотрел на тебя, будто ты его собственность! Я б сучонка за такие гляделки на «губу» посадил! Я не сразу поняла, что он уже говорил о Бесе. Но когда дошло — внутри что-то резко щелкнуло. И вопреки стыду и гневу, я воскликнула: — Нет! — получилось громче, чем я хотела. — Папа, не трогай его! Все… все совсем не так!.. Почему? Потому что в тот миг перед глазами встал Антон Чумаков. Его лицо, искаженное слепой яростью. Кулаки, смачно молотящие по уже почти безвольному телу Алекса. Кровь на асфальте. Я замерла у такси, леденящий ужас сковал тело: «Он же его убьет!» Этот страх был сильнее всего. Я отпустила дверь машины и бездумно бросилась в драку, пытаясь их растащить. Антон в ярости был ужасен. Когда его безумный взгляд сфокусировался на мне — на секунду мелькнула мысль, что он ударит и меня. Все тогда смешалось: крики, сирены полиции, которая мгновенно «упаковала» парней... А меня… |