Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 35 – Ника Оболенская

— Придет! — уверенно заявляет Сева. — С тебя, кстати, подгон за этот аттракцион неслыханной щедрости! Я так-то не планировал звать пол-универа!

— У тебя гостей больше, чем у Безоса на свадьбе, а ты разнылся из-за кучки задротов! — подъебываю друга. — Твоя-то будет?

Глаза Севы расширяются, а брови ползут к бритому затылку.

— Гонишь? Еще этой, блять, навязанной невестушки не хватало для полного счастья. Пусть сидит дома, в куклы играет… — разоряется, а потом резким хай-киком лупит в грушу.

Цепи гремят, снаряд едва не разрывает пополам от удара.

Присвистываю:

— Воу-воу, ММА по тебе дрочет и плачет! — Поднимаю со смешном ладони. — Я думал, ты уже смирился с этой темкой женитьбы.

Сатанеющий взгляд Севы мне о многом говорит. Например, о том, чтобы я завалился нахрен.

— Откажись, — предлагаю миролюбиво. — Не убьют же тебя за это…

— Не могу, — перебивает зло Сева, трамбуя снарягу в сумку. — Пока не могу. Дед там намутил с завещанием.

— Ну, может, она и не крокодил вовсе? — кидаю пробный шар. — Видел ее?

— Ага, пару лет назад. Лупоглазое и плоскогрудое чудовище. Все, бля, завязывай с этой хуйней, ща блевану. — Сева решительно собирает вещи и дает мне «пять». — В пятницу зажжем так, что небо расплавится!

Клуб «Эйфория» — это просто «балдеж»!

Это слово все время вертится на языке, пока мы с Полей пробираемся сквозь толпу к лестнице на наш балкончик.

Чудо флаеры дают нам полный карт-бланш: у нас шикарный вид на сцену, никто не пихает локтями и напитки за счет заведения!

На самом деле, за счет именинника.

С поздравлениями Всеволода Панченко мы уложились в рекордные две минуты, за которые меня постоянно обваривало кипятком от горячих взглядов непривычно тихого и хмурого Беса… поэтому слиняла я из вип-ложи быстрее Полинки.

Лазеры режут дым, превращая зал в гигантский, дышащий организм. Воздух гудит от басов. А когда на сцену выходит наш краш, от визга буквально закладывает уши.

— А-а-а-а, Карина, он здесь! — Поля кричит мне прямо в ухо и дергает за руку. Ее глаза сияют, как те самые неоновые лучи. — Я терпеть не могу Панченко, но за Ванечку все ему готова простить! И-и-и!

Мы обнимаемся с Полей и прыгаем от радости как две поехавшие, пока солист улыбается своей обаятельной, чуть кривой улыбкой и берет микрофон.

— Эй, народ! У нас здесь сегодня именинник! — его голос, усиленный динамиками, перекрывает девчачий визг. — Сева, с днюхой, дружище! Лови драйв, клади болт на всё и будь на зависть всем счастлив! А мы начинаем!

Саунд Xolidayboy — «Моя Хулиганка»

Толпа ревет.

Ваня ударяет по струнам — бодро, залихватски, — следом звучат знакомые с первых нот аккорды.

Весь зал подхватывает слова.

Поля верещит от восторга, хватает меня за руку, и мы, забыв про все на свете, поём во весь голос, подпрыгивая в такт музыке.

Я ловлю эту общую энергию. Ощущаю каждый нерв, каждую клетку — живыми, настоящими. Танцую под любимые треки, отпустив себя. И только зудящее чувство чужого взгляда не дает окончательно расслабиться.

Треки сменяют друг друга, и вот уже слышится томный, тягучий наигрыш.

— Эту песню я посвящаю всем любящим сердцам, — презентует Ваня. Свет полностью гаснет.

Саунд Xolidayboy — «Америка»

— Обожаю ее! — Поля оборачивается ко мне, но ее тут же окликает кто-то из одногруппников и приглашает на медляк.