Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 108 – Ника Оболенская

— То есть упала? И вы утверждаете, что не оказывали на нее физического воздействия?

— Нет, я этого не делал! — Адвокат снова поднимает руку, но я уже не в силах остановиться. В голове — момент ее падения. — Я не толкал ее!

— А очевидцы говорят, что между вами как раз произошел конфликт, — следователь откладывает ручку и впивается в меня взглядом. — И что вы могли толкнуть ее в порыве гнева.

— Объективных доказательств, подтверждающих эту версию, у следствия нет, — парирует Андрей Игоревич. Его голос все так же спокоен.

— Показания свидетелей ввиду состояния измененного сознания, связанного с воздействием алкоголя, носят отрывочный характер и не могут быть положены в основу обвинения. Более того, они противоречат факту — отсутствию следов борьбы в момент падения потерпевшей. Пока не будет получено заключение судмедэкспертизы о характере травм, любые обвинения голословны.

От этих чужих, выверенных слов меня тошнит.

— Я этого не делал, — говорю уже тише.

— На этом, думаю, стоит закончить, — давит интонацией Андрей Игоревич и кивает мне на выход. — Мы вернемся, когда у вас будет протокол беседы с потерпевшей.

Следователь отвлекается на звонок телефона и тут же теряет ко мне интерес.

Перевожу дух. Ощущение, будто меня прокрутили через мясорубку.

— Александр Романович, — окликает неожиданно.

Оборачиваюсь на пороге. Кравцов хмурится, и меня пробирает от нехорошего предчувствия.

— Вам известно, что употребляла в тот вечер потерпевшая?

— Сок.

— Только сок?

— Да. Что происходит? — Я делаю пару шагов к нему, сердце стучит рваным ритмом, заглушая прочие звуки.

— В крови пострадавшей следы неизвестного вещества…

— Что? Откуда?! — Мне кажется, я готов его сейчас за грудки трясти, чтобы не тянул с ответом.

— В рамках уголовного дела у вас будет право ознакомиться с документами, — отрезает Кравцов и ядовито добавляет: — А сейчас не смею задерживать.

Я вываливаюсь на улицу, переваривая услышанное.

— Александр, тебе следует вернуться домой и успокоиться. Не стоит сейчас совершать необдуманные поступки, — советует Андрей Игоревич прежде, чем попрощаться.

Киваю и благодарю его за помощь.

Ага, хуй я это так оставлю.

Мне нужно увидеть Кару. Срочно.

Тим берет трубку после первого гудка.

— Ну наконец-то! — выдыхает он с явным облегчением. — Мы с пацанами уж думали — тебя закрыли.

— Пока нет, — устало выдыхаю, засунув в губы сигарету. — Сафа, есть идея, как попасть к ней в палату?

— Дай мне пару минут. Обмозгуем.

Тим перезванивает мне через пять, когда от нервов я выпотрошил всю пачку к хуям.

— Есть лазейка, — без жевания соплей обнадеживает друг. И через паузу добавляет: — Ты только не охуевай сильно.

Когда подъезжаю на место и вижу тачку Чумы рядом с мэрсом Тима, не сдерживаю рыка:

— Какого хуя тебе здесь надо?!

Антон смотрит на меня с вымораживающей душу жалостью.

— Я знаю, как ты попадешь внутрь, Бессонов, — неожиданно говорит он мне, и вопреки предупреждению Тима я охуеваю с концами.

— Черти, вы че удумали? — Перевожу взгляд с дружбанов на Чуму. — Решили, что я позволю ему меня отметелить и так попаду в больничку?!

Бля, но я, кажется, и к такому варику готов. Лишь бы уже увидеть Кудряху.

— Я всегда говорил, что ты узко мыслишь, Бессонов, — хмыкает Чума. — Отделение травматологии в другом корпусе.