Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 102 – Ника Оболенская

— Что случилось? — опускаюсь на колени. — Тим?

— Говорят, кто-то сошел с дистанции, и там какой-то пиздец. — Тимофей хмурит темные брови и потом кивает мне. — Я пойду гляну, а ты…

— Я с тобой!

Еще бы я после этих слов осталась здесь.

Первое, что я вижу — черные извилистые ленты тормозного пути. Дальше, у бетонной стены, груда салатово-черного металлолома. У меня сердце проваливается в пятки, когда я узнаю в этой груде байк Алекса.

— Нет! — кричу, чувствуя как в глазах закипают слезы.

Картинка размывается, а в груди разворачивается огромная черная дыра. Кажется, она сейчас поглотит меня без остатка.

Этого не может быть! Чтобы Алекс погиб. Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет…

— …ара …отри-и-и! — сквозь нарастающий гул в ушах пробивается до меня голос Сафонова.

Что? Не понимаю…

— Ты чего замерла? — Он трясет мое плечо. — Смотри, говорю!

Тим указывает куда-то рукой, в сторону от искореженных мотоциклов.

Как в замедленной съемке поворачиваю голову и не сдерживаю облегченного вздоха.

По траве, сцепившись крепче бойцовых псов, катаются Алекс и какой-то бритый крепыш. Под одобрительный рев толпы они наносят друг другу удары.

— Бес, как всегда!

— Мочи его, Ржавый!

— Лекс, въеби ему!

Исступленно вопят парни, снимая драку на телефоны.

— Щас он его размажет!

— Ставлю на лысого сотню!

Кто-то особенно ушлый очень быстро организовывает тотализатор на бой.

У меня голова идет кругом. Никто не торопится их разнимать. Все ведут себя так, будто только этого и ждали.

Бритый подминает под себя Алекса и заносит кулак для удара, но Бес каким-то хитрым приемом выворачивается из хватки и усаживается сверху. От его удара голова Ржавого дергается, а к моему горлу подкатывает тошнота.

— Тим, сделай что-нибудь! — висну на руке парня. — Они же сейчас поубивают друг друга!

В ответ Сафонов только пожимает плечами, с азартом следя за боем.

— Не ссы ты! Пар щас спустят и разойдутся.

Какой пар?! Это больше похоже на приготовление фарша.

Закрыв лицо руками, я молюсь, чтобы это как можно быстрее прекратилось, беспрестанно вздрагивая от звуков ударов и рева толпы.

Мне кажется, что это месилово длится бесконечно долго. Но кто-то даже сделал ставку на время, и через две минуты победу присваивают Алексу.

Он стоит с поднятой вверх рукой. Кровь бежит из его носа, пачкая подбородок, на лице оскал победителя.

Меня одновременно затапливают облегчение и злость.

Как он мог?!

— Ну иди, обними хоть чемпиона-то! — Подталкивает меня к нему Тимофей.

Преодолевая внутреннее сопротивление, иду к нему через толпу. В фокусе только его окровавленное лицо.

Я еще не знаю, что я с ним сделаю. От переживаний меня ощутимо трясет.

В одно мгновение Алекса резко заслоняет широкая спина, а когда я огибаю ее, вижу, как нем виснет Вика Лапина.

Вот же с-с-стерва!

Меня будто в кипяток окунают. Волна жара прокатывается от затылка вниз по спине, а следом по нервам шарашит боль, мешая мыслить здраво.

Дальше все происходит так быстро, что я лишь фиксирую кадры.

Раз — и я уже рядом. Два — моя рука в густой шевелюре этой кобры. Три — резко тяну ее на себя, мало заботясь о сохранности чужих волосенок.

— А-а-а! — визжит эта драная кошка, и мир снова вокруг меня приходит в движение.

Не знаю, откуда во мне столько силы — наверное, от бешенства, — но ее хватает с лихвой, чтобы удерживать каланчу Лапину в унизительным положении «коленопреклоненной холопки» и не дать Лапиной до меня дотянуться