Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 91 – Оксана Лебедь

— Начало, — повторяю я.

И в этот момент я чувствую себя не мамой-одиночкой. Не женщиной с прошлым. А женщиной, у которой есть будущее. И мужчина, который хочет это будущее строить рядом.

Утро начинается с того, что мне прилетает подушкой в голову.

— Мааам, вставай! — Мила взбирается на кровать, коленом в бок, локтем в ребро, зато с таким довольным лицом, что сердиться невозможно. — Ты обещала, что мы сегодня пойдём на ярмарку!

— Я вообще-то обещала это на завтра… — бормочу я, закрывая глаза рукой.

— А сегодня уже почти завтра, — очень серьёзно заявляет она.

Рядом тихо смеётся Артём. Он лежит на боку, растрёпанные волосы, тёплый, сонный взгляд. Такой близкий, такой… мой.

— Не спорь с женщиной, — лениво произносит он. — Тем более с маленькой. Всё равно проиграешь.

— Продал ты меня, конечно, с потрохами, — фыркаю я, но всё равно подтягиваю Милу к себе, целую её в макушку.

Мы живём здесь уже больше полугода. Двушка стала не просто квартирой — домом. Нашим домом. На холодильнике — детские рисунки, на полке — Милины книжки вперемешку с папками Артема и моими блокнотами. Везде жизнь. Везде мы.

Артём тянется ко мне, касается пальцами моего запястья — лёгкое движение, но в нём столько привычного тепла, что внутри каждый раз что-то оттаивает.

— Так, — произносит он, приподнимаясь. — Я предлагаю договор. Сейчас все делают вид, что ещё можно немного поспать. Потом я сварю кашу, а вы с Милой выбираете, в чём сегодня будете сводить меня с ума.

— Нет! Только не папина каша! — визжит Мила и я с ней начинаю сменятся.

— Не такая она и плохая, — немного обиженно произносит Артем.

Он смеётся, наклоняется и целует сначала Милу в щёку, потом меня — быстро, но так, что по телу пробегает тёплая волна.

— Ладно, — сдаётся он. — Пойду спасать всех от каши сырниками!

Он уходит на кухню, забирает Милу с собой, а я ещё минуту лежу, уткнувшись лицом в подушку, и чувствую, как странно спокойно внутри. Ни спешки, ни страха. Просто утро.

Потягиваюсь и все заставляю себя подняться с кровати, пока Артем и Мила не сожгли дом. Накидываю халатик и выхожу из комнаты, но тут раздается звонок в дверь. Звонок повторяется — настойчивый, неутомимый. Слишком ранний для гостей, слишком длинный, чтобы быть ошибкой. Чем ближе подхожу к двери, тем сильнее сжимается в груди. Как будто чувствую… что-то не то.

Открываю. И застываю. На пороге — его родители. Оба. Сдержанные. Собранные. Словно всё это — деловая встреча, а не визит к сыну, которого они пять лет ломали, а потом потеряли окончательно.

Мать — идеально уложенные волосы, дорогой плащ, взгляд, в котором смешаны тревога и привычная гордость. Отец — чуть старше, чем был в моих воспоминаниях, но всё такой же прямой, строгий, уверенный.

— Доброе утро, Анна, — тихо произносит отец, будто боится спугнуть момент.

Я не знаю, что сказать. Ни один из вариантов, что я прокручивала в голове последние месяцы — крик, молчание, холод, закрыть дверь — не получается. Просто стою.

— Мы… — мать делает шаг вперёд и тут же будто спотыкается на собственных словах. — Мы бы хотели поговорить. Если… возможно.

Голос у неё дрожит. У неё. У той самой, что разрушила наши жизни.

— Аня? Кто там? — за спиной слышится осторожный голос Артёма.

Он выходит из кухни, вытирая руки о полотенце, улыбается — ещё не понимая. Но в следующее мгновение его лицо меняется. Становится каменным, холодным, отрешённым.