Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 60 – Оксана Лебедь

Артем

— Ты не посмеешь, — слова слетают с моих губ сами собой.

Я смотрю на неё и не узнаю. В моей памяти Аня была другой — робкой, тихой, послушной. Она всегда опускала глаза и молчала, лишь бы не обострять. А сейчас… передо мной стоит женщина, в глазах которой нет ни капли страха. Она держит ребёнка так, будто готова убить меня, если я сделаю хоть шаг ближе.

— Сделаешь шаг за нами — вызову полицию, — её голос твёрдый, холодный. — И твоя бумажка из клиники ничем тебе не поможет. Я уже проконсультировалась с юристом, и он мне всё объяснил.

Воздуха не хватает. Дышу прерывисто, будто загнан в угол. В голове всё путается: образы той Ани, тихой и слабой, никак не совмещаются с этой женщиной, которая сверлит меня взглядом и не отводит глаз.

Хватаюсь за слова матери. Она говорила правду: Аня — лживая, циничная, использует людей. Я соглашался, но не верил, внутри всегда было сомнение. Я ухмыляюсь, хотя внутри всё сжимается.

— Наконец-то, — произношу медленно, смакуя каждое слово. — Наконец ты показала своё истинное лицо. И впервые я действительно вижу её. Настоящую. Не ту, что жила в моей памяти, а эту — опасную, холодную, готовую бороться.

— Ты этого очень хотела, — её лицо словно камень.

Передо мной — женщина, готовая воевать за себя и за ребёнка.

И мне становится невыносимо. От злости, от обиды, от того, что она вырывается из моей власти. Чувствую, как моё влияние становится ничтожным.

Я улыбаюсь шире, чем нужно, лишь бы скрыть, как дрожит дыхание.

— Ну что ж, Аня, — шепчу, наклоняясь ближе. — Теперь игра началась по-настоящему. И хочу сказать, что ты проиграешь.

Нет, она не просто началась. Я заберу не только свою дочь, я сломаю Аню. Сделаю так, чтобы она сама приползла ко мне.

— Это мы ещё посмотрим, — резко разворачивается Аня и быстрым шагом уходит. Держит на руках нашу дочь, килограмм пятнадцать, но идёт так, словно несёт букет цветов — легко и уверенно.

Я смотрю ей вслед, сбитый с толку, но с твёрдой уверенностью забрать то, что принадлежит мне. Аня даже не успевает дойти до остановки, как я достаю телефон, набираю номер своего юриста и продолжаю смотреть на неё, слушая гудки.

Борис Игнатович берёт трубку на третьем гудке.

— Артём? Что-то случилось?

Я смотрю, как Аня садится на лавку у остановки, усаживает Милу к себе на колени и поправляет ей волосы. Картина слишком домашняя, слишком тёплая — и меня будто ножом полосует по горлу.

— Да, — глухо произношу, чувствуя, как сжимается челюсть. — Я хочу, чтобы ты подготовил всё. Документы, бумаги… что угодно. Я заберу дочь.

Он что-то отвечает в деловом тоне, но слова проходят мимо. Всё внимание приковано к Ане. Она улыбается Миле, что-то шепчет ей на ухо, и девочка смеётся. И от её улыбки внутри меня поднимается злость. Это МОЙ ребёнок. Моё продолжение. Моя кровь.

Аня поворачивается, наши взгляды встречаются на секунду. Она видит телефон у моего уха и улыбается чуть шире — вызывающе, почти издевательски. Как будто заранее знает, что я проиграю.

— Сделай так, чтобы у неё не осталось ни единого шанса, — говорю в трубку.

— Я понял, — спокойно отвечает Борис Игнатович. — Но учти, Артём, такие дела не решаются за один день. Да и твоя мать…

— Мне плевать на мать, — раздражение растёт. — Я не собираюсь ждать, сделай всё быстро! — рявкаю и сбрасываю звонок.