Книга Обретенная семья, страница 56 – Shkodina

— Она тебе ничего не сказала.

Не вопрос, утверждение. Которое меня очень напрягло.

— Маша — твоя. Твоя дочь.

Первой реакцией было неприятие. Но, наверное, это понимание жило где-то на подкорке, потому что моментально слова друга пронзили сердце такой болью, что я согнулся прямо за столом.

Что я там говорил? Отпустить ее с миром? В свой заполярный мухосранск? Ага, бегу и падаю. Только бы реально не упасть… Мир раскачивался передо мной, грозя перевернуться. Только бы не умереть… не сейчас…

Лола.

Лучше забыть это день как страшный сон. Меня трясло, даже когда я проснулась в тёплой постели нашего номера утром следующего дня. Холод до сих пор пробирает до костей, стоит подумать о том, что могло быть, если бы рядом не оказался Клим.

Машка тоже проснулась и как ни в чем не бывало стала проситься на море. А у меня от одного этого слова готов был начаться неравный припадок. Она наверное ещё слишком маленькая, даже толком не поняла, что произошло.

Нас обеих сейчас могло вообще не быть, а виной тому ее непослушание. Точнее мое, конечно, мое слишком мягкое воспитание. Моя дочь не знает слова «нельзя» или не хочет в него вникать. И я вынуждена это признать.

Где я сделала ошибку в ее воспитании, почему она меня совсем не слушается? — ответа у меня не было. Сама я в детстве была очень послушной, тем для меня удивительней ее поведение. Неужели, это проявления отцовского характера?

Идти наперекор судьбе и внешним обстоятельствам, ставя во главу угла свои хотелки и желания — это вполне про него. Но я ни в коем случае не оправдываюсь и не снимаю ответственность с себя.

Поэтому Машка сегодня наказана. Никакого моря, не смотря на то, что это наш последний день отдыха. Максимум бассейн. Да и мне так будет спокойней.

Я четко решила, что пока не научусь плавать на равне со спортсменками, ни на какие моря больше мы не поедем. Слишком беспечно надеяться на судьбу или на кого-то. Даже на Клима.

Вчера я была под слишком сильным впечатлением от произошедшего, но сегодня первой мыслью было — рассказать ему, признаться во всем. Вчера он спас меня и свою дочь. И имеет право это знать.

Я даже страхи свои затолкала в дальний угол. После случившегося, не могла теперь в принципе относиться обыденно ни к чему. Сегодня мы есть, завтра нет. И кто и что смог бы изменить?

Мое признание — меньшее, что я могла бы сделать, чтобы отблагодарить Клима за спасение. Если бы не он вчера… сложно об этом даже думать… Да и что уж говорить, если бы не он, то изначально бы Машки не было.

С такими намерениями я сначала собрала большую часть вещей в чемодан и затем дочь на завтрак. Сегодня мы уезжаем, я уже даже не видела смысла этого скрывать. Поговорю с Климом, все ему расскажу. Попрощаемся нормально.

Конечно, у меня была уверенность, что после моего признания, Клим так или иначе, но достаточно плотно обоснуется в нашей жизни. Но чтобы принять какое-то решение, или сформировать концепцию того, как мы будем в дальнейшем взаимодействовать, нам обоим понадобится время.

Я даже планировала накидать пару вариантов, чтобы было что обсудить. На сегодняшний день у меня их к сожалению не было. Мы живем в разных городах за тысячи километров, у нас разные жизни, цели и интересы.

Мы уже почти вышли из номера, когда в него вошёл Клим. Темнее тучи, его настроение оставляло желать лучшего. Сдвинутые брови, острый взгляд из под них. От него веяло холодом вперемешку с какой-то вселенской беспомощностью.