Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 62 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Мой босс. Мой холодный, неприступный босс. Который сейчас спит со мной в одной кровати, и на его лице нет ни следа той ледяной маски, что он носит на людях. Только я вижу его таким. Только я.

Он открывает глаза. Смотрит на меня сонным, ещё не проснувшимся взглядом, и уголок его губ приподнимается в лёгкой улыбке.

— Ты смотришь на меня, — голос хриплый спросонья.

— Любуюсь, — отвечаю честно.

Он притягивает меня ближе, утыкается носом в мои волосы, вдыхает. Это такой интимный, такой домашний жест, что у меня сжимается сердце.

— Ты сводишь меня с ума, — бормочет он. — Каждое утро. Каждую минуту.

— Это плохо?

— Лучшее безумие в моей жизни.

Он целует меня в шею, и я таю в его руках, забывая обо всём на свете. О Тихом. Об угрозах. О фотографии, которая до сих пор стоит перед глазами.

Но мы не можешь нежиться в кровати бесконечно. Увы, никто не отменял работу. Кстати, Маркиза мы наконец забрали к Богдану, потому что я всё равно в своей квартире почти не появляюсь. Кот освоился быстро, будто всегда здесь жил. Спит на подоконнике, смотрит на Богдана с царственным спокойствием.

— Привыкай, рыжий, — сказал ему Богдан в первый вечер. — Мы теперь одна команда.

Я чуть не расплакалась тогда от умиления. Маркиз только фыркнул, но на следующее утро уже тёрся о его ноги, выпрашивая корм.

В офисе всё как обычно. Документы, звонки, кофе. Я сную по коридорам, улыбаюсь коллегам, отвечаю на вопросы. Ира заваливает меня сообщениями, требует встречи, я отмахиваюсь: «потом, Ир, сейчас правда нет времени».

Но время есть. Время, чтобы подумать.

Я сижу за своим столом, смотрю на дверь его кабинета и прокручиваю в голове одно и то же. Фотография. Сообщение. Его слова: «Я разберусь».

Но он не говорит, как. Он отмахивается, когда я спрашиваю. Переводит разговор. Отвлекает меня поцелуями, прикосновениями, страстью. А я позволяю. Потому что в его объятиях я забываю о страхе.

Но страх никуда не уходит. Он живёт где-то глубоко, в подкорке, в изгибах сознания, и ждёт своего часа. Чтобы выползти наружу и снова сжать горло ледяными пальцами.

И всё-таки я дохожу до точки кипения. Понимаю, что не могу больше быть в неведении.

Встаю из-за стола, поправляю юбку, провожу рукой по волосам. Иду к его кабинету. Вхожу без стука. Закрываю за собой дверь и поворачиваю ключ в замке.

Богдан поднимает голову от бумаг. Его взгляд скользит по моему лицу, по фигуре, останавливается на двери, на закрытом замке.

— Алёна?

Я молчу. Просто иду к нему.

Он смотрит на меня, и в его глазах загорается тот самый знакомый, желанный огонь, от которого у меня мурашки расползаются по всему телу. Но сейчас я здесь не для этого.

Я подхожу к его столу, кладу руки на край и смотрю на него сверху вниз. Он откидывается в кресле, наблюдает за мной с лёгким любопытством, чуть приподняв бровь.

— Алёна Андреевна, — в голосе проскальзывают деловые нотки, но я вижу, как напряжены его плечи, как сжаты пальцы на подлокотнике кресла. — У вас ко мне срочный вопрос?

Он играет. И я играю. Но сегодня игра будет по моим правилам.

Я медленно забираюсь на его стол. Сажусь на край, прямо на разложенные бумаги. Юбка задирается, открывая колени. Я чувствую, как его взгляд скользит по моим ногам, как темнеют его глаза.

— Алёна, — голос ниже, напряжённее. — Что ты делаешь?