Книга Бухгалтер для Босса, страница 97 – Никки Зима

«Не везёт в любви — повезёт в карьере», — думаю я. Выходит, это про меня.

Может, в головном меня ждёт повышение. Новая должность. Новые задачи. Может, они там оценят то, что я сделала.

Поправляю пиджак. Костюм сидит идеально. Смотрю на своё отражение в стекле. Убеждаю себя, что я сильная, уверенная, идущая вверх по карьерной лестнице женщина.

Но внутри — пустота.

Водитель останавливается у высокого здания. Замечаю что-то необычное.

Прямо у небоскрёба стоит огромный воздушный шар. Самый настоящий. Такой ярко-оранжевого, цитрусового цвета.

— Ни хрена себе, — шепчу я. — Тут ещё и воздухоплаватели тусуются? Везёт кому-то…

Корзина плетёная, купол глянцевый, блестящий, красивый. А из горелки под ним вырывается пламя, оно шипит, наполняя внутреннюю оболочку горячим воздухом.

По бокам висят мешки с песком — грузы, не дающие шару взмыть в воздух.

У шара — как у людей. У каждого из нас свой груз, который держит на земле. А так бы мы, конечно, унеслись в небо к звёздам.

Сфера медленно качается, подрагивает, будто вот-вот оторвётся от земли.

Смотрю на этот шар и думаю: вот бы улететь. Прямо сейчас.

Сесть в корзину, отвязать верёвки и подняться над городом, над всей этой суетой, над банкетами, над премиями, над Борщами, карьерами.

Умчаться, упорхнуть от всего. Хоть ненадолго.

Я прошу водителя подождать. Тот кивает. Просит позвонить, когда я буду спускаться обратно.

Выхожу. Смотрю на вход, на дорогие машины у тротуара и на целую делегацию людей, вышедших меня встречать.

— Ну что, Юлия Викторовна, — говорю себе, — пошли получать заслуженную награду.

На входе от толпы отделяются двое мужчин. В идеальных костюмах, с улыбками. По-моему, они из совета директоров. Один чуть старше, второй — молодой, но оба смотрят так, будто я здесь самая главная.

— Юлия Викторовна? — уточняет старший.

— Да.

— Проходите, пожалуйста. Вас ждут.

Они открывают передо мной тяжёлую стеклянную дверь, пропускают вперёд.

Ведут по мраморному холлу, где пол блестит так, что в нём отражается потолок.

Остальные едва заметно кланяются, когда я прохожу мимо, смотрят, тоже улыбаются.

Кто-то молчит, кто-то шепчет: «Это она», «Та самая Смирнова». Я иду, стараясь держать спину ровно, но внутри всё трепещет.

У лифта нас уже ждут две симпатичные девушки. Двери открываются мгновенно, будто только меня и ждали. Старший провожатый нажимает кнопку самого верхнего этажа, придерживает дверь:

— Юлия Викторовна. Вас ждут наверху, в пентхаусе.

Я захожу с улыбающимися девушками в лифт. Чувствую себя царственной особой.

Я смотрю на цифры этажей, они меняются медленно, будто время специально растягивает этот момент.

Поправляю пиджак, провожу ладонью по волосам, смотрю на своё отражение в зеркальной стене.

Вроде всё на месте. Выгляжу достойно.

Двери открываются. Длинный коридор. Ковровая дорожка глушит шаги, картины в тяжёлых рамах висят на стенах, под ними — таблички с именами художников.

Я не разбираюсь, но чувствую себя как в музее.

В конце коридора — дверь. Огромная, тёмная, с блестящей ручкой. Рядом стоит охранник.

Вышколенный, в идеально сидящем костюме, с рукой, заложенной за спину.

Он кивает в знак приветствия, открывает дверь.

— Юлия Викторовна, — улыбается он. — Вас ждут. Проходите. Добро пожаловать.

Девушки остаются снаружи.