Книга Бухгалтер для Босса, страница 36 – Никки Зима

Бабульки идут на контакт, напрягаются, роются в закромах своей бездонной памяти, но ничего толкового вспомнить не могут.

— Они катерами и яхтами торгуют, — подсказываю я.

— А-а-а, нееет, милая! Какие катера и яхты? Где ты тут море видишь? — удивляется Семёновна.

— Ну а здание это кому принадлежит?

— Здание-то? Кому принадлежит, Петровна?

— А шут его знает… Оно уже лет двадцать заброшенным стоит, — отвечает Петровна.

— Неужели никому не нужно?

— Ну почему же не нужно, нужно! Только судятся за здание-то это. Никак определиться не могут. То ли городу, то ли этим бандитам принадлежит.

— Каким бандитам? — слышу голос Мещерякова за спиной, он уже вышел и отряхивает ладони.

— Ну те, которые раньше бизнесменов доили, а теперь вроде как сами бизнесменами стали, — отвечает Семёновна, — вы в управу сходите, вам там всё расскажут.

— А где управа? — интересуюсь я.

— А вот, через два здания за углом, начальник у них Артур Константинович, он всё про это здание знает…

Как-как? Меня словно второй раз бьёт током. Артур Константинович??? Ни хрена себе!!!

Идём по длиннющему коридору местной управы. Мещеряков впереди, я за ним, как привязанная.

Краем глаза замечаю таблички на дверях: отдел архитектуры, отдел земельных отношений, отдел по работе с населением… Скукотища.

Даже первые лица на портретах выглядят очень усталыми и впавшими в уныние.

Вдруг Мещеряков резко останавливается. Смотрит на одну из табличек. Я тоже смотрю.

«Глава управы Борщ Артур Константинович».

Он кивает на фамилию и чуть заметно усмехается:

— Ну и фамилия. Молдавская что ли?

Молчу. Скорее гастрономическая.

Сглатываю слюну. Борщ. Артур Борщ.

Вспоминаю, как я в прошлом месяце «переборщила», навернув полкастрюли горячего, наваристого, со сметанкой, из грудинки на кости…

Вообще прошли те времена, когда ветреность и безрассудство для нас с Маринкой означало познакомиться с парнями в клубе и предаться безумному сексу без обязательств, не думая о последствиях.

Теперь безрассудство — это сожрать полторта в три часа ночи.

Господи, о чём я думаю? Видимо, голодная, как волк. Последний раз ела, кажется, в прошлой жизни.

Надо думать о деле.

Из-за двери раздаётся грозный бас. Такой, что стены вибрируют:

— Да-да? Войдите!

Я внутренне готовлюсь. Немного страшновато. Надо быть начеку и не дать этому ловеласу возможности обвести себя вокруг пальца. Нельзя попасться на ту же удочку, что и Карина.

По её словам, он так красиво звиздит, что лапша на уши узорами ложится.

Лапша? Опять я про еду.

Мещеряков толкает дверь. Мы входим.

И я ойкаю.

Из-за стола навстречу нам поднимается… мужичок. Тщедушный.

Мелкий.

Росточком едва до ста пятидесяти сантиметров дотягивает.

Вспоминаю фото на телефоне Карины, вроде он, но там его роста не видно.

И «это» развело Карину? Мне стало даже обидно. Теперь заставить его заплатить за вторую сиську стало для меня делом принципа.

Но как объяснить всё это Мещерякову? Ведь он ни хрена не знает.

— Проходите, садитесь, — говорит Артур Борщ тем самым басом, напоминающим гудок парохода, — я давно вас ждал. Слушаю вас.

Он указывает на приставной стол и сам садится за него с другой стороны.

— Вы же от Бориса?

— Мы? Нет…, — отвечает Мещеряков, которого я тут же ни с того ни с сего бью под столом по ноге, — то есть да.