Книга Домашний арест, страница 74 – Ники Руа

Лера довольно быстро просекла, что имеет над ним власть. Она стала в разы требовательнее и капризнее. Например, могла уехать посреди недели в ночной клуб с подругами, разбудить Никиту в три утра телефонным звонком и попросить:

— Котёнок, забери меня отсюда.

— Лер, вызови такси. Мне через четыре часа вставать на работу.

— Знаю, но мне плохо. Я перепила водки, и меня тошнит. Не хочу садиться в такси. Эти уроды-водители вечно на меня пялятся. За моей подругой приехал парень, а ты не можешь? Тебе всё равно, что я одна непонятно где посреди ночи? Ты меня не любишь!

Первые несколько раз он за ней приезжал. Привозил домой, придерживал длинные волосы, пока её тошнило в унитаз, помогал принять душ. После этого у него оставался час или полтора на сон. На работу он приходил злой и не выспавшийся.

— Прошу, в будни после полуночи будь дома, — уговаривал Никита Леру. — В выходные гуляй до утра. Там и я к тебе могу присоединиться. Но с понедельника по пятницу я должен спать. Да и ты могла бы тратить время с пользой, а не дрыхнуть до вечера. Вам же что-то задают в универе. Нет желания сходить пару раз на лекции?

— Молодость одна, и я хочу прожить её на всю катушку, — отвечала ему Лера. — Чтобы было, о чём вспомнить в старости. Тебе надо, ты и сиди дома, дедуля.

Потом Никита стал сбрасывать её ночные звонки. Она продолжала звонить ему до тех пор, пока он не отключал телефон. Тогда Лера возвращалась на такси, и за этим следовал жуткий скандал.

— Урод! — кричала она, пьяно потрясая кулаками. — Ты не любишь меня, не любишь! Ненавижу! На работу ему, видите ли, надо! Да кем бы ты был без меня, ничтожество! Я тебе устрою. Сейчас включу музыку на полную громкость и буду танцевать!

— Пойдём, я отведу тебя в душ, — он пытался схватить её за руки, но она отчаянно вырывалась, кроя его трёхэтажным матом.

Крики переходили в рыдания. Затем Лера сама шла к нему в объятия, и он как мог утешал её.

— Я люблю тебя, люблю. Что ты там себе придумала? — Никита гладил её по голове и баюкал словно маленького ребёнка. В висках стучало от головной боли, вызванной недосыпом. Поскорее бы Лера успокоилась и отрубилась, тогда у него останется ещё целых три часа до звонка будильника.

Однажды во время одной из таких ссор Лера швырнула в него стеклянный стакан. Никита почувствовал, как что-то стекает по правому веку, заливая глаз. Это пошла кровь из рассечённой брови.

— Ты что натворила? — он потрогал бровь и с удивлением уставился на испачканные кровью пальцы.

В больнице ему наложили швы. Шрам остался на всю жизнь. Дома Лера ползала перед ним на коленях, захлёбываясь слезами.

— Котёнок, прости меня! Это всё водка. Я больше так не буду. В жопу ночные клубы. Буду сидеть дома вместе с тобой. Ты ведь не бросишь меня? Я люблю тебя, я не смогу без тебя жить!

— Я опаздываю на работу, — процедил сквозь зубы Никита. — Я не спал всю ночь. И вообще, что обо мне подумают, когда я появлюсь в офисе в таком виде? — он указал пальцем на раненую бровь. — Просто оставь меня в покое. Мне надо остыть.

— Котёнок, не рассказывай дяде, ладно? — взмолилась она. — Скажи, что упал или ударился об дверной косяк.

Он не выдал её, и пару недель Лера вела себя почти идеально. А потом Никита поехал в бар встретиться с друзьями. Поехал сразу после работы, чтобы Лера не увязалась за ним. Написал ей короткое сообщение и отключил телефон, чтобы не донимала истериками.