Книга Домашний арест, страница 35 – Ники Руа

С удовлетворением я заметила досаду на лице Никиты. Сказал, что продолжает надеяться на секс? Так ему! А вообще, пусть лучше надеется, чем догадается об истинной цели моего визита.

— Где ещё автор предвзят? — спросила я, желая сойти со скользкой темы.

— Следующая история про девушку, которая встречалась с парнем, — досада на лице Никиты сменилась живым вниманием. Казалось, ему интересно наблюдать за моей реакцией на его слова. — Парень говорил, что любит её. И когда у неё появилась возможность учиться за границей, она отказалась, чтобы быть с ним. А он потом её бросил.

— И? что там не так? — не поняла я. — Он козёл, это же очевидно.

— А вот и нет. Он же не обещал на ней жениться. Он вообще ничего не обещал.

— Он знал, что она остаётся из-за него, — возмутилась я. — И клялся, что любит. Выходит, грош цена его словам.

— Это её выбор, он её ни о чём не просил, — пожал плечами Никита. — Он перепутал желание трахаться с чувствами. Через полгода отношений ощущение новизны в сексе уходит. Любовь должна быть основана на чём-то большем. В твоём тексте я не увидел у него ничего кроме влечения.

Я презрительно сощурилась. Он — циничный, бессовестный, распущенный эгоист — ещё смеет рассуждать о настоящей любви?

— Это история про парня, который не отвечает за свои слова. Я понимаю, почему ты на его стороне, — съязвила я. — Кстати, на чём была основана твоя любовь к Лере? На её удивительной харизме? Или… на её деньгах?

И хотя последний вопрос прозвучал в шутливой манере, я напряглась. Не хватила ли я через край? Как отнесётся Никита к намёку на корыстный интерес?

— Моя любовь была основана на её… удивительной харизме, — Никита многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что лукавит. А затем склонил голову на бок и улыбнулся уголком рта: — Значит, я похож на парня из твоей истории? А ты, выходит, ассоциируешь себя с той девушкой?

— К чему этот вопрос? — насторожилась я, нервно теребя бахрому лежащего на коленях пледа. — Ты, наверное, думаешь, что героиня — наивный романтик, и что ей можно повесить лапшу на уши. Считаешь меня такой?

Никита улыбнулся шире и покачал головой.

— Я думаю, что она — надёжная, — ответил он, — глубокая, любящая. Ей можно доверять.

Я потупила взгляд. Он считает, что мне можно доверять, а я пытаюсь добыть на него компромат. А если я напишу статью, в которой не будет признания в убийстве, но будет какая-нибудь, как выразилась Голикова, грязь? А потом Никиту оправдают. И наверняка он вернётся жить в эту квартиру. И мы не раз встретимся друг другу в подъезде. Как после этого смотреть ему в глаза?

В то же время, насколько он искренен, утверждая, что ему понравилась героиня истории? Может, он притворяется, чтобы развести на секс?

— Я… пойду покурить на балкон, — я встала с кресла и взяла со столика сигареты Никиты.

— Я с тобой, — ответил он.

Поднявшись с дивана, Никита дохромал до прихожей и вернулся оттуда с двумя своими куртками. Одну протянул мне:

— Надень, не стоит мёрзнуть.

— Спасибо.

Я взяла из его рук тёмно-синий пуховик. Наши пальцы случайно соприкоснулись, и это напомнило о вчерашнем поцелуе. Как ни странно, воспоминание вызвало приятное волнение в теле. Стоя с сигаретой на балконе ровно на том же месте, где и вчера, я с любопытством поглядывала на Никиту: повторит он вчерашнюю попытку или нет? Разумеется, если что, его ждёт новая пощёчина!