Книга Дикие глаза, страница 168 – Элси Сильвер

Я не могу удержаться от смешка.

— Ты так и собираешься сидеть здесь? — поддразнивает Уэст, доставая термос с яблочным сидром.

Я прислоняюсь спиной к корням дерева, растущего позади меня, кладу руку на плечи Олли и испускаю глубокий и драматичный вздох.

— Думаю, я так и сделаю. Заплатила хорошие деньги за это свидание.

Уэст прищуривается.

— Не могу поверить, что ты заплатила за свидание со мной и детьми.

Мои щеки вспыхивают, когда я сдерживаю еще одну улыбку. Он не позволит мне забыть это. Но правда в том, что за те недели, что я была дома, у нас было много времени наедине. И он уделял мне так много внимания, что мне все равно не пришлось бы тратить время на это свидание. Мне показалось, что это идеальный осенний день для отдыха с детьми на берегу озера.

И я устала.

Тело устало после урока верховой езды, который он дал мне ранее. А мозг устал после сеанса с моим психотерапевтом после этого. Сердце переполняет радость, потому что теперь, когда я начала писать музыку, я не могу остановиться. Я не знаю, куда приведёт меня эта новая страсть, но я рада, что вновь обрела любовь к музыке.

Моя тревожность уменьшилась с тех пор, как я перестала быть на виду у публики.

Оба моих родителя забились в свои норы, наконец осознав, что их пропуск в рай больше не действует. Я не могу быть уверена, что верну то, что они у меня забрали. Но чем больше времени я провожу вдали от них, тем меньше мне это важно.

Даже пресса, кажется, всё меньше и меньше интересуется мной. То, чем я занимаюсь сейчас, не продаётся в журналах со сплетнями на кассе в продуктовом магазине. А даже если бы и продавалось, я с каждым днём всё лучше справляюсь с моментами, когда эти сомнения начинают терзать меня. Я научилась распознавать этот голос как «просто мою тревогу» и стараюсь не верить ей, когда она говорит мне то, от чего у меня сжимается грудь.

Вместо этого прямо сейчас у меня сжимается грудь по совершенно другим причинам.

Например, мой взгляд падает на большую стеклянную банку, которую Уэст только что достал из корзины для пикника. Моё сердце замирает, когда я вижу её. И когда я поднимаю взгляд, Уэст наблюдает за мной. Он сидит, опираясь на колени, и ухмыляется мне, явно гордясь собой.

— Что это?

— Это банка со Skittles, милое личико.

Я снова осматриваюсь. В этой банке нет радуги, которую можно было бы попробовать на вкус.

— Они все оранжевые, — говорю я, делая самое очевидное наблюдение.

— Конечно. Оранжевый — твой любимый цвет.

С моих губ срывается невесёлый смешок, и я недоверчиво качаю головой.

— Что ты сделал со всеми остальными?

Он ухмыляется, отвинчивает крышку и протягивает мне банку.

— Съел их. Разве ты не видишь? Они добрались прямо до моих бедер.

Наши взгляды встречаются, и в его голубых глазах я вижу блеск и преданность, которыми привыкла упиваться. Именно эти искорки заставляют меня смеяться каждый чертов день. И такая преданность, из-за которой он бог знает сколько времени ел "Скиттлз" с самыми отвратительными вкусами, только чтобы сберечь для меня целую банку моих любимых конфет.

— Это... — Я замолкаю, протягивая руку за несколькими конфетами. И тут я улыбаюсь, когда переворачиваю свою ладонь и вижу их там. Подарок смешной и значимый одновременно. — Слишком много.

— Дядя Форд согласен, — подхватывает Эмми. — Он сказал мне, что ты переплатила за свидание с нашим папой.