Книга Дикие глаза, страница 107 – Элси Сильвер

Я сглатываю, мысли путаются в голове. Я чувствую себя ребенком, которого только что застукали с рукой в штанах.

— На тебе это смотрится лучше, чем на мне.

Теперь краснею не только я.

Я иду на кухню и выдвигаю табурет из-за стола.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, переводя разговор в другое русло.

— Я устраиваю концерт для Скайлар, пока они с Олли готовят бекон и блинчики. — Моя дочь с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками улыбается мне, всё ещё одетая в пижаму с единорогом. — Мы ночевали у неё. — Она фыркает, сверкая глазами. — Сколько людей могут сказать, что ночевали у Скайлар Стоун?

Скайлар стонет, и я сдерживаю смех.

— Наверное, не так уж и много, малышка Эмми.

Эмми запрыгивает на сиденье рядом со мной и, затаив дыхание, целует меня в щёку.

— Доброе утро, папочка.

Она без умолку болтает о безопасности медведей, пока я наблюдаю, как Скайлар и Оливер вместе готовят завтрак. Они говорят короткими, приглушёнными фразами, и в этот момент между ними царит своего рода гармония. Было бы намного спокойнее, если бы я не переживал из-за этой футболки.

Вскоре Олли расставляет столовые приборы на столе, и мы с Эмми проходим на свои места.

Она болтает о пумах, когда Скайлар ставит передо мной тарелку.

— Это тебе, тренер, — шепчет она мне на ухо, похлопывая по плечу.

Я опускаю взгляд и вижу, что всю мою тарелку занимает огромный блин. Один огромный блин с надписью «Фанат № 1» из шоколадной крошки.

Я смеюсь, и Скайлар улыбается от уха до уха, выставив бедро, в её золотистых глазах пляшут смешинки.

— Наслаждайся, — бормочет она, слегка потянув меня за мочку уха.

И когда она поворачивается, чтобы уйти, мне приходится сосредоточиться на том, чтобы не потянуться к ней. К её бедру. К талии. К заднице.

Я всё ещё чувствую её на себе. Чувствую её запах. Чувствую её вкус.

Я оглядываюсь на дразнящий меня блинчик и принимаюсь за него, слушая, как дети рассказывают о своей неделе. Лагерь программирования Олли звучит гораздо менее безумным, чем лагерь Эмми. Но они оба с одинаковым восторгом рассказывают о том, чему учатся.

Трудно вставить хоть слово. В конце концов мы заканчиваем завтракать, и я отправляю их одеваться.

Остаёмся только мы со Скайлар, смотрим друг на друга через кухонный стол.

— Я уберусь, — заявляет она, вставая и унося свою тарелку на кухню.

Я наблюдаю, как её круглая попка покачивается при каждом шаге, и теряю самообладание. Я встаю и за несколько секунд пересекаю кухню, прижимаясь к ней.

Я прижимаюсь к ней спереди, потому что ничего не могу с собой поделать. Мои руки обнимают её с обеих сторон.

— Скайлар, во что ты играешь?

Мои губы касаются мочки её уха, и она вздрагивает, прежде чем поставить тарелку на стол и развернуться ко мне.

Скайлар упирается ладонями мне в грудь и слегка толкает меня.

— Я могла бы спросить тебя о том же. — В её глазах мелькает намёк на предательство. Конечно, она дразнила меня всё утро, но я ясно вижу, что происходит в её карих глазах. Они — окно в её душу, в её разум, и я знаю, о чём она думает.

Что я не был честен с ней.

И, может, я и не был, но, чёрт возьми, я знаю эту женщину всего ничего. Я поделился с ней больше, чем с кем-либо.

Я обхватываю её за талию и легко поднимаю на столешницу, подходя ближе и вставая между её раздвинутыми ногами.