Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 65 – Стася Лис

Но если честно, ни я, ни Никита этих собак ни разу не видели. До того момента.

Я помню, как улица вмиг опустела. Помню, как мы играли в шпионов, преследуя бездомного кота так, словно это был заколдованный злодей. И помню лай, который донёсся сзади.

Всё случилось мгновенно. Никита не успел увернуться или убежать — одна из собак прочно вцепилась ему в плечо, прокусывая тонкую курточку и лямку рюкзака с машинкой.

Я закричала. Стараясь отмахнуться палкой, что ещё секунду назад была шпионской тростью с лазерным наведением. Но другая собака вцепилась мне в штанину и дёрнула на себя. Я упала, быстро перевернулась на живот и почувствовала, как она начала трепать мой рюкзак.

Ветер поднял пыль и листья, бросая их мне прямо в лицо. И в этот момент я подумала совершенно не детские мысли.

«А… я… умираю? Это вот так происходит?»

На безлюдной улице, окружённой стаей бродячих собак. Слыша, как трескается ткань моего любимого рюкзачка и куртки Никиты. Слыша их рычание и лай. Почувствовав липкую тёплую кровь, в которую нечаянно попала моя ладонь.

В тот момент мир детства. Мир, окружённый безопасными взрослыми, игривыми щенками. Мир, в котором со мной в одной квартире жила собака. Точно такая же дворняжка. Которая играла со мной. Спала со мной. С которой мы делили одно мороженое на двоих. Этот мир вдруг приобрёл один-единственный цвет.

Оттенок крови Никиты, который уже не сопротивлялся. Плечо, которое было разорвано до кости.

Я резко поднялась из-за стола, хватая ртом воздух и не в силах надышаться. Перед глазами заплясали чёрные мушки.

Вот откуда этот страх. Вот откуда провал в памяти. Психика сама закрыла к нему доступ. Чтобы я больше не испытывала тех ужасных панических атак. Чтобы лучше переносила встречи со случайными собаками.

Никита не рассказывал, потому что не хотел ворошить этот рой. И сам, я уверена, вспоминать не хотел. И родители тоже…

Я не помню, что произошло дальше. Вероятно, нас спасли. Вероятно, я потеряла сознание. Но на удивление на моём теле не было ни единого шрама, ни единого укуса. А вот рюкзачок, который я так любила в детстве, пропал. Вероятно, именно его и порвали собаки, не успев добраться до меня.

Перед глазами плясали и другие моменты. Тогда я жила как в тумане. Боялась каждого шороха. Почти не выходила на улицу без сопровождения папы. Даже просто погулять.

Мне было страшно. Так страшно, что я предпочла забыть эти два года с момента нападения. И то, что случилось до него.

А кошмары… кошмары стали той частью памяти, что откликалась на переживания и изменения, происходящие сейчас в моей жизни. Потому что бороться с ними, как и тогда, с разъярёнными и голодными собаками, я не могла.

* * *

Как рассказала тогда бабушка, с той стаей разобрались оперативно. Сразу после их нападения на двоих детей. То есть на нас. Мама Никиты подавала в суды, боролась с этой несправедливостью, а потом одним днём просто собрала вещи, забрала сына и уехала к мужу.

После этого разговора обед несколько подпортился. Атмосфера стала напряжённой, давящей, и Никита поспешил уйти. Папа, конечно, пытался его остановить, но в конечном итоге сдался и предложил ещё раз прийти в гости. Судя по всему, Никита и ему тоже понравился.

Я решила погулять с ним и поговорить. О Светке, о клинике… и о том письме, что он написал тогда на информатике. Но начинать самой было неловко.