Книга Я тебя (не) забуду, страница 85 – Татьяна Никандрова

— Здрасьте, — глухо роняю я, все еще немного смущаясь.

Парень отвечает мне наклоном головы и легкой улыбкой, а потом заныривает в планшет. Кирилл же располагается на крутящемся стуле и снова вооружается татуировочной машинкой, которая издает характерный жужжащий шум.

Ведомая любопытством, подхожу ближе. Татуировка на ноге парня представляет собой фактурное изображение какой-то рогатой мифической женщины с цветами в волосах. Смотрится эффектно и, если честно, немного жутко.

— Нравится? — интересуется Кирилл, заметив мое внимание.

Он не отрывается от работы. Его движения точны и хорошо скоординированы, а линии, возникающие под взмахами машинки, поражают воображение своей выверенностью.

Это ж надо, а… Нарисоватьтакое на живом человеке! Я бы и на бумаге не смогла…

— Угу, — киваю я, разглядывая татуировку. — А кто эта женщина?

— Плод моей фантазии, — усмехается. — Собирательный образ.

— Красивая, — тяну, всматриваясь в ее горделивый профиль со слегка вздернутой верхней губой. — Наверняка какая-нибудь царица…

В ответ Кирилл лишь хмыкает. Наверное, он привык рисовать нечто подобное: людей, животных, птиц… Но лично для меня, человека, невообразимо далекого от изобразительного искусства, это какая-то диковинная параллельная вселенная…

Я знаю, что нательная живопись — чрезвычайно древнее явление, существующее тысячи лет и имеющее глубокие культурные, ритуальные и духовные корни. Вероятно, именно поэтому люди по сей день стремятся увековечить какие-то символы и изображения на своей коже.

Для кого-то это просто дань моде, для кого-то — способ выделиться из толпы, ну а кто-то — по-прежнему вкладывает в татуировки сакральные смыслы.

Как и обещал, Кирилл заканчивает работу через десять минут. Фотографирует получившийся результат, жмет руку благодарному клиенту, а затем принимается за уборку рабочего места.

Плавая в собственных мыслях, я завороженно и, почти не шевелясь, наблюдаю за его возней. Скольжу взглядом по крепким мускулам, перекатывающимся под тканью футболки. По бритым вискам и небрежно спадающим на лоб прядям.

На теле парня так много рисунков… Некоторые из них большие, некоторые маленькие, а в некоторых я так и не смогла уловить какие-то конкретные формы, сколько бы ни пыталась…

Раньше мне казалось, что тату — это блажь, признак незрелой психики. Но теперь я так совсем не считаю. Более того, мне даже начинает нравиться то, что я вижу…

— Кирилл, — отмираю я, осознав, что мы уже несколько минут находимся наедине, — а каков основный посыл твоих татуировок?

— Посыла нет, — отзывается он, сдирая с лампы прозрачную пленку. — Это просто искусство, отражающее мою индивидуальность.

— То есть без них ты бы был другим человеком?

— Нет. Но без них контраст между внутренним и внешним был бы чуть более разительным.

— То есть ты стремишься к максимальной прозрачности? — принимаю вертикальное положение и неспешно устремляюсь ему навстречу.

— А разве это плохо? — лукавый взгляд поверх стола.

— Сложно сказать, — пожимаю плечами. — Современный мир так жесток… Стоит ли показывать ему себя настоящего?

— Однозначно стоит, — Кирилл становится серьезным. — Ведь маски — это груз.

— А еще это защита…

— Не всегда нужно защищаться, Влада, — он сдергивает с рук перчатки и сокращает расстояние между нами. — Не со всеми.