Книга Я тебя (не) забуду, страница 65 – Татьяна Никандрова

А потом БА-БАХ! Меня подкидывает в воздух, как горящую петарду, и рассыпает на тысячи звенящих частиц…

Сладко.

Яростно.

Умопомрачительно.

Я мечусь по подушкам, хрипя и задыхаясь в экстазе, а Кирилл до одури зацеловывает мою шею, наверняка оставляя на ней узорчатые пурпурные следы.

Мир перестает существовать.

Время останавливается.

И остаемся только мы с ним. Два человека. Два объятых страстью тела. Два сердца, лихорадочно бьющихся в унисон.

Влада

Мерцающий лунный свет плотоядно облизывает кожу Кирилла. Скользит по широким пластинам его мерно вздымающейся груди, перетекает на твердый, будто высеченный из камня живот и игриво серебрит волосяную дорожку, ведущую к паху.

Он лежит на спине. Закинув руки за голову и слушая тишину, которая сейчас кажется донельзя комфортной. Она обволакивает голову мягким молочным туманом и запускает по телу приятные токи расслабления.

Я располагаюсь рядом. На боку. Моя нагота едва скрыта скомканным от безудержного секса одеялом, но я даже не пытаюсь поправить его. Или как-то привести себя в порядок.

Мне хорошо и… на удивление безразлично. Будто проблемы, которые не давали покоя еще пару часов назад, вдруг перестали существовать.

Конечно, это заблуждение. Лишь иллюзия покоя и гармонии. Но иллюзия настолько яркая и реалистичная, что я отвергаю всякий критицизм и слепо заныриваю в нее.

Пусть ложь побудет правдой. Хотя бы еще чуть-чуть.

— Ты так и не сказала, что произошло, — роняет Кирилл, медленно поворачивая ко мне голову.

Его взгляд похож на океан после шторма. Такой же завораживающий и обманчиво невинный.

Но я-то знаю, каким диким и необузданным может быть этот мужчина. Как бешено он отдается чувствам, как опасно целует и как безжалостно берет свое…

— А почему непременно должно что-то произойти? — я растягиваю губы в обольстительной улыбке, желая уйти от ответа.

Кирилл смещает взор на мой рот. Но лишь на секунду. А потом снова фокусируется на глазах.

— Не юли, Влада. Будь честной.

Я вздыхаю. По иронии судьбы, в данный момент честность — абсолютно непосильная задача. Я ведь приехала к нему за удовольствием, за эмоциональной разрядкой… А не за тем, чтобы снова рыдать.

— Много всего, — я откидываю с лица непослушную прядь волос. — Я ведь говорила, у меня сейчас непростой этап.

— Это как-то связано с родителями? — догадывается он.

Прикусываю губу. Черт бы побрал его проницательность!

— Возможно, — я переворачиваюсь на спину и устремляю внимание в потолок.

Я не знаю, как избежать вопросов, но совершенно не хочу отвечать на них. И покидать квартиру Кирилла тоже не хочу. Вот и образуется гребаная дилемма, которая портит все настроение…

Кирилл переворачивается набок, ловя взглядом мой профиль и спокойно продолжает:

— Знаешь, когда отец попал в аварию и лишился возможности ходить, я две недели не посещал в школу. Просто не мог видеть улыбающиеся лица одноклассников и делать вид, будто все хорошо.

Блин… Как же мне это знакомо…

— Для меня и для моей семьи мир перевернулся, и жизнь, продолжающаяся вокруг, казалась жестокой насмешкой, — голос Кирилла забивается под кожу. — Это нормально — чувствовать опустошение и боль. И так же нормально обсуждать свои чувства с теми, кто действительно близок.

— И с кем же обсуждал ты?