Книга Я тебя (не) забуду, страница 42 – Татьяна Никандрова

Неужели сестра права, и у родителей действительно на меня планы? Но это же смешно! Между мной и Александром никогда не пробегало той искры, из которой можно было бы раздуть пламя любви!

Или… любовь не является обязательным условием?..

— Знаешь, мам, я не вижу смысла в более частом общении с Сашей, — мягко, но в то же время твердо говорю я. — Он сейчас в Испании, у него своя жизнь, свое окружение и свои планы. Зачем я буду ему навязываться? Да и меня, признаться честно, вполне устраивает формат созвонов раз в месяц. По-моему, этого вполне достаточно для поддержания приятельских отношений.

Мама сглатывает, явно не находя, что мне ответить. В отличие от отца, она никогда не была особо хорошим дипломатом. Да и подчинять своей воле окружающих тоже не умела.

— Я просто подумала, что после его возвращения на родину вы могли бы стать чем-то большим, чем просто приятели…

— Мне это не нужно, — решительно припечатываю я, ставя точку в этом странном диалоге. — А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотела прогуляться.

Поднимаюсь на ноги и, наградив маму доброжелательным, но при этом максимально красноречивым взглядом, выхожу из-за стола.

Какими бы благими ни были родительские намерения, мои чувства — не предмет торга.

И в этом вопросе я буду стоять на своем до последнего.

Кирилл

— Проходи, сынок. Я как раз котлеты жарю.

Клюнув меня в щеку, мама перекидывает через плечо потрепанное выцветшее полотенце и семенит на кухню, откуда уже вовсю тянутся ароматы лука, специй и маминой фирменной томатно-чесночной хреновины.

Пока я разуваюсь, в тесной прихожей показывается конопатая физиономия младшего брата. Мишке всего пятнадцать, но ростом его генетика не обидела: совсем скоро меня догонит.

— Здоро́во, Кир, — с улыбкой протягивает раскрытую ладонь.

— Здорово. Папа не спит?

— Телевизор смотрит.

Кивнув, прохожу в небольшой, но уютно обставленный зал, который по совместительству является комнатой брата. Рядом с диваном в инвалидном кресле сидит отец. Седой, с полуприкрытыми в дреме веками, но неизменно опрятный и с гладко выбритыми щеками.

— Привет, пап, — привлекаю его внимание.

Отец вскидывается, направляет на меня взгляд. На сухих губах появляется улыбка.

— Здорово, сын. Давно пришел?

— Да нет, пару минут назад буквально.

Жмем друг другу руки. Я присаживаюсь рядом, из вежливости кидая взгляд на экран:

— Что смотришь?

— Сериал какой-то, про ментов, — чешет за ухом. — Ты же знаешь, я люблю такое.

С тех пор, как папа стал инвалидом и лишился работы, сериалы и книги — его главное, если не единственное развлечение. Пять лет уже. Он не жалуется и не ропщет, хотя для его деятельной натуры этого явно недостаточно.

До аварии он двадцать пять лет бригадиром проработал. Сначала на ткацкой фабрике, потом — на гранитном заводе. На досуге рыбалкой увлекался, грибы любил собирать. Зимой на лыжах ходил, летом — на велосипеде до работы.

А потом неудачное стечение обстоятельств — и привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Неожиданно и болезненно.

Врачи долго боролись за здоровье отца, но все оказалось тщетным. Как итог — инвалидность и неутешительный диагноз: параплегия нижних конечностей.

Когда пришла беда, я как раз одиннадцатый класс заканчивал. На фоне трагичных событий решил, что не буду никуда поступать: сразу на работу пойду, чтобы денег добыть и семье помочь. Мы в то время сильно нуждались.