Книга Я тебя (не) забуду, страница 37 – Татьяна Никандрова

— Знаешь… Я хотела держать дистанцию… Но… Это сложно… — захлебываясь словами, выпаливает она. — Ты используешь запрещенные приемы…

— Прости, — выдаю без сожаления. — Ты дико меня заводишь.

— Но мы не будем заниматься сексом, слышишь? — хрипит, не открывая глаз.

— Нет… Конечно, нет… — ощупываю языком бешено пульсирующую венку.

— Мы просто поцелуемся, да? — обвивает мои плечи и, как кошка, скребет ногтями затылок. — А потом ты отвезешь меня домой.

— Да… Обещаю… — дурею, плавно подбираясь к призывно дрожащим губам.

— Хорошо… — стонет, вжимаясь грудью в мои ребра. — Тогда сделай это, Кирилл. Поцелуй меня так, чтобы я навсегда запомнила.

Влада

Сон — вязкий, тягучий, сладостный — рассеивается, когда на кровать плюхается что-то тяжелое. А затем худые ручонки пробираются к моей шее и начинают творить свое привычное гаденькое дельце.

— Вилка! — стону я, переворачиваясь на другой бок. — Отстань, пожалуйста! Умираю, как спать хочется…

— А я знаю, почему! — голос сестры раздается прямо над ухом. — Ты пришла домой под утро. А перед этим целых двадцать минут целовалась с каким-то красавчиком на байке!

Сон как рукой снимает. И события минувшей ночи с пугающей живостью встают перед мысленным взором.

Пляж, фестиваль, мужские руки у меня на бедрах.

Звездное небо. Деревянный пирс. Кирилл, неспешно стягивающий с себя одежду.

Чернильная водная гладь. Плеск волн. Разговоры о вечном.

А потом поездка на мотоцикле, адреналин и поцелуи, от которых до сих пор горят губы…

Вилка права: прощаясь у дома, мы с Кириллом едва не съели друг друга. Расставаться катастрофически, прямо до спазмов за ребрами не хотелось. Но я понимала: еще немного — и проснется отец. Увидит меня, крадущуюся в свою комнату на рассвете, вообразит бог знает что, разнервничается…

Хотя, стоит признать, что его опасения — даже самые безумные — вряд ли окажутся такими уж далекими от истины.

Ведь прошлой ночью я действительно потеряла голову. Пожалуй, впервые в жизни.

— Откуда ты знаешь? — направляю мутный спросонья взор на младшенькую.

— В окно видела, — с готовностью рапортует она. — Встала водички попить и обалдела!

Хмурюсь, переваривая услышанное.

Идея бурного прощания с Кириллом прямо у ворот дома явно была провальной. Вот только в тот момент я совсем об этом не думала… Да я вообще ни о чем не думала, существуя исключительно на уровне инстинктов!

Как вспомню — так мурашки табунами бегут. И в груди тесно-тесно делается…

Радует лишь одно: окна родительской спальни смотрят в другую сторону. Поэтому можно надеяться, что свидетелем моей постыдной женской слабости была исключительно Вилка.

— Ты ведь никому не разболтала? — строго вопрошаю я.

— Обижаешь, анэ-сан! Я язык за зубами держать умею! — запальчиво отвечает сестра.

— Умница, — выдыхаю с облегчением. И иронично добавляю: — Хоть какой-то от тебя толк.

— Но теперь ты обязана рассказать мне, кто этот парень, — многозначительно расширяет глаза. — В подробностях!

— Да ну тебя, — отмахиваюсь. — Много будешь знать — скоро состаришься.

— Ах, вот, значит, как⁈ — Вилка воинственно подпрыгивает на постели. — Я ведь и передумать могу! Будешь скрытничать — у меня язык возьмет да развяжется. Расскажет все маме, папе, подругам. Может, даже домработницу в известность поставит…