Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 42 – Лира Велена

Аким поставил бокал. Звук хрусталя о мрамор прозвучал в наступившей тишине как хлопок.

— Моя команда справляется с любыми вызовами, Назар. А мои амбиции… — его синий взгляд, давящий, перешёл с Карамзина на меня, — …всегда имеют одну, чётко видимую цель. Игра на два фронта — неэффективна. Более того, она опасна для всех причастных. Я предпочитаю концентрированный удар.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию. Его дыхание, с ароматом игристого и холодной стали, коснулось кожи.

— Блестяще, Василина, — прошипел он так, что слова были едва различимы. — Гонки с прямым конкурентом. Подвергла риску свою жизнь. Что ты там делала? Искала красоту момента? — удар ниже пояса. — Или в деталях демонстрировала перспективы? В нашей игре есть железное правило: за каждый не просчитанный, слепой риск платят сполна. Всей ставкой. Наш танец, — маленький кивок в сторону танцпола, где пары кружились в фальшивом блаженстве, — он только начинается. Но музыка уже звучит. И ты теперь — не просто зритель. Ты — в самом центре. Выбор остаётся за тобой, мог бы я сказать ранее. Но время на раздумья истекло.

Не дав мне вымолвить ни слова, не дав протеста или согласия, он коротко кивнул директорам и Карамзину. На лице Назара Георгиевича теперь играла заинтригованная усмешка, будто он только что увидел начало спектакля, который превзошёл все ожидания. Аким развернулся и растворился в толпе так же внезапно, как и появился, оставив после себя вихрь перепаханного пространства.

Карамзин покачал головой, делая глоток шампанского.

— Как драматично. Он всегда любил эффектные выходы. Но знаете, таким я вижу Акима впервые, — Карамзин снова посмотрел на меня, и теперь тёмный взгляд наполнился заинтересованно-деловым, — в гонках иногда важнее не тот, кто ведёт, а тот, кто умеет ждать своего момента. И выбирать правильных попутчиков. Подумайте об этом. Ваша «оптика»… она могла бы осветить очень интересные перспективы. Не только в «Сатаров-Консолидейт».

Он откровенно намекал на нечто большее. На альянс. На игру против Акима? Или просто на разменную фигуру в их войне?

— Я ценю ясность, Назар Георгиевич. Но пока я разбираюсь с правилами игры. Не спешу переходить за другой игровой стол.

— Мудро, — он кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. — Но столы иногда сдвигаются сами. И фигуры падают. Буду рад, если решитесь на пробный заезд. В бизнесе или на трассе. Обещаю, скучно не будет.

— Спасибо за предложение, но вынуждена отказать.

— Ну, зато успел заинтересовать.

— Это вы сделали вывод со своего раздутого эго?

— Меня вам не представили, как, впрочем, и я этого не сделал, однако моё имя тебе известно, Василина.

Он откланялся и отошёл, оставив меня под перекрёстным огнём взглядов: циничных — директоров и оценивающего — его.

Голос Карамзина скрипел в голове, а слова Акима всё ещё жгли изнутри — уши, щёки, самый мозг, выжигая в нём всё, кроме чувства унижения и ярости. И я не сразу, сквозь внутреннюю кремацию, уловила сказанное. Откуда? Откуда ему известно о том, что происходило за закрытыми дверями совета директоров?

Мой взгляд, метнувшийся в поисках ответа, любой точки опоры, наткнулся на неё. Она стояла в стороне, в полусотне шагов, прислонившись к косяку высокой двери, ведущей в зимний сад.