Книга Последний Охотник на Магов. Том 2, страница 76 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Теперь уже никаких сомнений не было. Покину. Суворов сдался. Теперь из него выплёскивались лишь остатки гнева.

— Я в твоём возрасте уже был офицером, — сказал он. — Я всю жизнь впитывал опыт в битвах. Война была мне матерью, а меч в руках — отцом. Зря я переехал сюда. Эти дворянские игрища — не для меня.

— Отец, — вновь обратился к Игорю Илья. — Можешь срывать гнев и на меня, но я всё же согласен с Владимиром.

— Ха! — усмехнулся Суворов-старший и махнул рукой. — И ты туда же.

— Я не согласен с его методами, но ведь иначе ты бы и слушать никого не стал, — продолжил Илья. — Ты вообще никого из нас не слушаешь. Екатерина не хотела этого брака, но ты решил отдать её Пересветову. Я хотел учиться в военном академии, хотел пойти по твоим стопам, но ты засунул меня в Московскую Магическую.

— Да неужели ты меня совсем не понимаешь, Илья? — устало произнёс Игорь Николаевич. — Ты до сих пор не понял, почему я перевёлся в Санкт-Петербург? Я устал от этих войн. Я ухожу в отставку. Твоя старшая сестра пошла в военную академию, когда у меня ещё были силы заниматься этим ремеслом, и лишь потом я понял, что моим детям не стоит переживать то же, что пережил я. Поэтому я не пустил тебя в военную академию. Поэтому я решил отдать твою сестру за Пересветова, чтобы она жила спокойно и ни в чём себе не отказывала!

— В отставку… — попытался осмыслить услышанное Илья. — Погоди, то есть это должен был быть не политический брак?

— Не только, — прикрыв глаза рукой, произнёс Игорь Суворов. — Так я хотел огородить Екатерину от Легиона.

— Я, конечно, извиняюсь, что встреваю в вашу маленькую семейную перепалку, — перебил их я. — Но в этой истории кое-что не вяжется. Если вы задумали уйти в отставку, тогда зачем нужно было так рьяно тащить меня с Павлом Мясниковым в легион?

— Таков был последний приказ главнокомандующего, — ответил Суворов.

В его голосе совсем не осталось ненависти. Только чудовищная усталость.

— Но было приказано доставить на фронт одного способного студента, — подметил я. — Вы же до последнего пытались меня переманить на эту сторону, даже после олимпиады, когда приказ уже не действовал.

Суворов обратил свой взгляд на меня. Он долго и внимательно всматривался в моё лицо, а затем сказал:

— Потому что я считал, что ты — такой же, как и я. У тебя глаза убийцы, Белов. Я полагал, что этот путь придётся тебе по душе. Видимо, ошибался.

Не первый раз я слышу этот «комплимент» в свой адрес. Сильно же отразилось на мне моё прошлое. Похоже, эту часть меня уже не искоренить.

А Игорь Суворов предстал передо мной в совершенно другом обличии. До этой самой минуты я предполагал, что он — ярый представитель Легиона, который живёт войной и желает, чтобы ею жили и все остальные.

Но он оказался уставшим от кровопролития солдатом, решившим вернуться к дворянскому быту. Но оказавшийся к нему неготовым.

— Игорь Николаевич, — нарушил тишину Бродский. — Мы с вашей дочерью любим друг друга. Я бы хотел, чтобы наше с вами знакомство произошло при других обстоятельствах. Но я вынужден просить у вас руки Екатерины. Прямо здесь и сейчас. При свидетелях.

Реакция Суворова на слова Бродского оказалась не менее удивительной. Игорь громогласно рассмеялся. Даже стёкла в рамах завибрировали от его смеха.