Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 37 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Верно, — не стал отнекиваться я. — А вы? Судя по всему, вы тоже обладаете… необычными способностями.

— Так и есть. Только мои больше направлены на хирургию. Понимаю, что это звучит странно, но… Вы, как никто другой, можете меня понять. Моя способность заключается в работе с тканями организма. Я вижу, что находится под кожей, знаю, где идёт воспаление. В общем, мой взгляд работает лучше любого аппарата МРТ. И уже давно применяю это на практике. Только это — тайна. Об этом знает очень узкий круг людей.

Картина начала постепенно складываться. Система действительно регистрировала странную ауру вокруг этого человека.

Однако есть одно но. Система не видела в нём другую систему. Значит, человек, что стоит передо мной, черпает силу иным способом. Как тот самый Леонид фон Берг, чьи воспоминания я недавно получил, когда посетил место силы в Саратове.

— Я понимаю вас. Вы такой не один, — заключил я.

— Не один. И вы не один, уверяю вас, — прошептал Щербаков. — Алексей, я не имею права сейчас вываливать на вас всё разом. Это нечестно — ни по отношению к вам, ни по отношению к тем, кто работает в… — он подыскал слово, — … в нашем сообществе. Но если вы согласитесь мне помочь — обещаю: после этого вы получите всю информацию, которая вам положена. Разумеется, бесплатно. Я ни копейки с вас не возьму. Но взамен дам вам знания и помогу вступить в ряды таких же, как вы.

— Игорь, — перебил его я. — Давайте перейдём ближе к делу. У меня много вопросов, но они подождут. Лучше давайте сначала разберёмся со срочными задачами. Расскажите, что с вашей женой?

Щербаков устало провёл рукой по лицу. Как только я упомянул его жену, он будто разом лет на пять постарел.

— Её зовут Анна. Двадцать девять лет. Мы женаты четыре года, — он говорил отрывисто, будто диктовал историю болезни. — Три недели назад с ней начало происходить нечто… Как бы выразиться? В общем, классическая медицина тут бессильна. А моя «сила» и подавно. Ей никто не может помочь.

— Даже те люди из вашего «сообщества»? — поинтересовался я.

— Наиболее сильные из них находятся в других странах. И они сейчас здорово заняты. Я не хочу их напрягать. Зато… Зато есть вы.

— С чего вы решили, что именно я смогу ей помочь?

— Я — хирург, понимаете? Работаю с тем, что можно увидеть, потрогать, измерить и вырезать, если потребуется. У Анны ничего не вырежешь и не пришьёшь. Все анализы в норме. МРТ — чистое. По неврологии — всё без отклонений. Эндокринология — идеальная. Я её обследовал у всех кого можно, — он сделал паузу. — Когда я пытаюсь воздействовать своим… Скажем так, своим способом, — это даёт эффект на час-полтора. Потом всё возвращается. И с каждым разом — глубже. Я понимаю, что теряю её.

— А психиатры её смотрели? — аккуратно спросил я.

— Да. Трое очень хороших специалистов из Москвы. Один поставил ей реактивный психоз, другой — конверсионное расстройство. Третий, которого я уважаю больше всех, сказал честно: «Игорь, я не знаю, что с твоей женой. И вряд ли найдётся хоть один врач, который даст тебе ответ». И вот после этого я и узнал о вас. Понял, что вы можете быть моим последним шансом.

— Почему вы решили, что именно я могу помочь?

— Мне сказали, что вы видите не симптом, а человека, — он смотрел мне в глаза, не моргая. — А с Анной, мне кажется, проблема именно там. Не в симптомах. В чём-то более глубоком.