Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 99 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Он молчал.

— Угадал, — вслух подтвердил свою догадку я. — Только вы не учли одну деталь. Этот номер не пройдёт.

— Почему это? — он попытался вернуть прежний тон, но голос дрогнул.

Он уже и сам понял, что весь его план провалился. Но не мог осознать, как мне удалось так ловко вытащить из него признание. Система теперь указывает, что Фирсов испытывает полное недоумение.

— По нескольким причинам, — принялся объяснять я. — Первая — я веду документацию идеально. Каждый рецепт, каждая консультация, каждое изменение в схеме лечения строго мной фиксируется. Любая экспертиза подтвердит, что я действовал по протоколу. Вторая — у меня есть свидетели. Соцработница, фельдшеры, медсёстры. Все они подтвердят, что ваш отец наблюдается мной регулярно, динамика положительная для его возраста, никаких ухудшений нет. И как раз таки Зинаида запросто сможет дать показания и сообщить в суде. Расскажет, как часто вы видитесь с отцом и какую роль играете в его жизни. Никакую, очевидно.

— Всё, достаточно, — прервал меня он.

Но больше ничего не сказал. Даже последняя реплика Фирсова прозвучала без лишней агрессии. Мне всё-таки удалось проникнуть в его подсознание и донести, что он ошибается.

— Так что, Никита Антонович? Может быть, заберёте ваши бумаги и мы спокойно разойдёмся? — решил подытожить я.

Трудно было не заметить, как в нём борются две противоречивые силы. Уязвлённое самолюбие и трезвый расчёт.

— Я… я подумаю, — наконец выдавил Фирсов. — Я не готов дать ответ прямо сейчас.

— Думайте. У вас есть время до конца моего дежурства. После я отправляю докладную в страховую компанию и в прокуратуру о попытке шантажа медицинского учреждения. И параллельно позвоню Зинаиде Викторовне с просьбой подписать показания.

Я уже собрался встать. Решил, что разговор окончен. Но что-то меня остановило. В голове что-то вспыхнуло. Будто я упустил что-то важное, но совершенно не относящееся к теме нашей беседы.

Что именно — я понял через секунду.

Зрачки!

Я встретился с Фирсовым взглядом. И понял, что с его глазами что-то не так. Зрачки ведут себя странно.

Левый — нормального размера. Правый — заметно расширен.

Это явление называется анизокорией.

У здорового человека такое бывает редко, и почти всегда — это симптом серьёзной неврологической проблемы.

/ВНИМАНИЕ! Объект: Фирсов Н. А. Зафиксирована острая анизокория. Пульс: 112 ударов в минуту. Артериальное давление: ориентировочно 190 на 110. Микровыражения: лёгкая асимметрия лицевой мускулатуры справа. Высокая вероятность развития острого нарушения мозгового кровообращения. Рекомендация: немедленная госпитализация/

Проклятье! Ещё минуту назад этого не было. Да что же за напасть такая?

Он ведь точно пришёл сюда абсолютно здоровым. Или нет? На самом деле не факт. Мой нейроинтерфейс мог не обнаружить инсульт в зачатке. Зато, когда появились первые признаки, сразу же появилось системное сообщение.

А это значит, что время ещё есть. Не поздно предотвратить намечающееся острейшее состояние.

Я ещё раз вгляделся в его лицо. Правый угол рта чуть-чуть, едва заметно поплыл вниз. Сам Фирсов этого, скорее всего, не чувствовал, поскольку пока что асимметрия была слишком слабой.

Но она уже была!

Транзиторная ишемическая атака или начало полноценного инсульта. Если не отправить его на лечение незамедлительно, разовьётся первый вариант, и сам Фирсов не пострадает. Если опоздать — последствия будут непредсказуемыми.