Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 60 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— И как давно это с вами происходит?

— Последний месяц — без перерыва. Жена посоветовала к терапевту сходить, провериться. Ну, я и пошёл! — пожал плечами Серов. — Терапевт сказал, что всё в порядке. Посоветовал витамины попить. Пить-то я их стал, но чувствую, что дело вовсе не в этом. Поэтому и пришёл к вам. Вы для меня теперь последняя надежда, Алексей Сергеевич. Я как будто лишний, что ли, стал…

— Так-так, а вот отсюда давайте подробнее. В каком плане «лишний»? — уточнил я. — Что изменилось?

— Раньше я всем всегда был нужен. Дочке с домом помогал определиться. Обустраивал их там с зятем. На работе постоянно всё контролировал. Жене дачу обустроил. Она у меня огородом любит заниматься. А теперь все сами как-то справляются. Зять — парень толковый, сам всё умеет, и помощи у меня никогда не просит. На работе всё автоматизировано. Вот я теперь сижу и думаю, а зачем это всё?

Всё встало на свои места. Серов на протяжении всей жизни лично разбирался с любыми проблемами. Был костяком для семьи. Строил мир вокруг себя.

Строил, строил и наконец построил. Больше нечего создавать. Упёрся в тупик. Поэтому и чувствует, что никому не нужен больше.

— Виктор Петрович, поймите меня правильно, но вы прямо-таки настоящий альтруист, — заключил я. — Это достойно уважения, правда. Но скажите, а когда вы в последний раз для себя что-то «строили»? Чем себя радовали?

— Ну… — он задумался. — На рыбалку ездил.

— С кем?

— С зятем. Показывал ему пару трюков.

— То есть опять в большей степени всё это было для зятя, — подметил я. — А для себя?

Серов недоумевал. Либо картина мира в его глазах уже начала рушиться, либо он считал, что я несу какую-то ересь.

— Послушайте, Виктор Петрович, — прервал его размышления я. — Вы просто привыкли думать о себе как об инструменте. В этом был ваш смысл жизни — помогать семье, коллегам и прочим близким людям. Но вы ведь — человек. И имеете полное право наслаждаться тем, что построили за эти долгие годы.

— А как наслаждаться-то? — хмыкнул он. — Мне скучно, понимаете? Пусто как-то стало.

— Пусто, потому что вы всю жизнь заполнили помощью другим людям, а не себе. В этом нет ничего плохого. Вы — большой молодец. Но теперь придётся кое-что откорректировать. Подумайте, что бы вам хотелось сделать, если представить, что вы сейчас совсем один и больше никому помогать не надо? Подумайте, потом ответите.

Я дал ему время и ускорил его мышление с помощью системы. Направил окружающее нас информационное поле в его мозг. Так дело пойдёт быстрее. В другой ситуации мы бы эту проблему и за десять сеансов не решили. Но у меня есть ресурс, чтобы отпустить его отсюда уже здоровым.

— Хочу… — он вдруг начал улыбаться. Аж помолодел на глазах. — Лодку хочу свою построить. Вот только не умею. Обычно домами одними занимался. Но не на продажу сделать, а для себя. У меня даже чертежи где-то были, но я это дело забросил. Но это глупая старая мечта, доктор.

— Это не мечта, а ваше будущее лечение, — заключил я. — С этого и начните. Я абсолютно серьёзно.

Следующие минут двадцать я объяснял Серову, что на самом деле с ним происходит. Дал понять, что жизнь не кончилась. И он ничем не болен.

Можно сказать, что у него развился синдром опустошённого гнезда. Состояние, которое часто беспокоит родителей, когда их дети взрослеют и уезжают строить свою жизнь. Только у Виктора Петровича дела обстояли сложнее. Он ещё и на работе себя ненужным стал чувствовать.