Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 3 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Кабинет №12 находился прямо за стеллажами с медкартами около регистратуры.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушённое хихиканье. Я заглянул внутрь. Две медсестры, имён которых я пока не знал, склонились над столом, вовсю изучая пачку глянцевых карточек.

— Нет, ты посмотри! «Алексей Астахов. Лечу разбитые сердца. Любовная психотерапия». Боже, как это пошло и мило одновременно! — пропищала та, что помоложе.

— А на обороте? «Твой личный антидепрессант». Девочки, я не могу, я записываюсь к нему на приём прямо сейчас! — вторила ей вторая.

Я кашлянул. Медсёстры подскочили, пытаясь спрятать карточки под кипу отчётов.

— Доброе утро, дамы. Я слышал, у вас тут раздаточный материал для моего кабинета?

— Ой, Алексей Сергеевич! — молоденькая покраснела настолько, что я уже начал переживать за её кожные сосуды. — Да вот, принесли вчера курьером. Мы просто проверяли… качество печати.

Я взял одну визитку.

Проклятье… Почему мне так стыдно, если делал это другой человек? Кажется, это чувство называется «испанский стыд». Или, как любит выражаться современная молодёжь: «кринж».

Золотое тиснение, нежно-розовый фон и текст, от которого у любого нормального психиатра начался бы нервный тик: «Алексей Астахов. Психиатр, который видит тебя насквозь. Не бойся своих желаний — бойся их отсутствия. Номер для записи и свиданий:…»

И внизу — маленькое изображение фонендоскопа, свёрнутого в форме сердечка.

— Благодарю за бдительность, — сухо сказал я, загребая всю пачку в охапку. — Больше не проверяйте. Это… рекламный брак.

Попутно я бегло глянул на их бейджики. «Светлана» и «Елена». Никаких «А». Скорее всего, преступница скрывается не в регистратуре. Иначе бы система уже почувствовала её по изменению эмоционального фона.

Чёрт меня раздери, ну что за детский сад? Ежу понятно, что не я склепал эту дрянь.

И меня эта гадость никак не заденет. Но удовлетворён я буду только тогда, когда найду виновного.

Большую часть этого типографского кошмара я отправил в ближайшую урну, но одну визитку припрятал. Почерк на записке и шрифт на визитках явно заказывал один и тот же «романтик».

В моём кабинете было подозрительно тихо. Полина сидела за своим столом и с совершенно непроницаемым лицом обмахивалась той самой розовой визиткой, словно веером.

— Алексей Сергеевич, а я и не знала, что вы у нас такой… многогранный, — не поднимая глаз от журнала, произнесла она. — «Твой личный антидепрессант»? Это какая-то новая методика из Саратова? Входит в стандарты ОМС?

Я молча подошёл и выхватил карточку у неё из рук.

— Полина, ну ты-то профессионал! Отставить шуточки. Тебе это не идёт.

— Да эти дурацкие визитки уже разлетелись по всему этажу, — подметила она. — Большую часть я уже утилизировала. Но… одна всё-таки попала к нашему наркологу.

— Да что ты? Не смею даже предположить, что он на это сказал, — сухо усмехнулся я.

— Сказал, что пора скидываться вам на розовый халат. Но потом долго возмущался, что сам завидует такому вниманию, — пожала плечами она.

— Как только найду того, кто их распечатал, обязательно попрошу, чтобы выпустили отдельную серию для Бахаева, — рассмеялся я и присел за свой стол.

В итоге весь рабочий день превратился в операцию под прикрытием. Между пациентами я заходил в ординаторскую под предлогом проверки журналов, копался в архивах, сверял каракули врачей и почерки медсестёр. Система ещё никогда не работала так долго ради сущей ерунды. Но я не мог это так оставить.