Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 84 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

/Объект: Астахов А. С. (оригинал). Психоэмоциональный статус: пограничный. Признаки депривации сна и аддиктивного поведения/

— Чай? Кофе? — спросил я, жестом приглашая его к столу. — Или сразу к делу?

Астахов прошёл вглубь комнаты, брезгливо отодвинул ногой упавший кляп и рухнул в кресло. Его руки дрожали. Он непроизвольно постукивал пальцами по подлокотнику — дробный, рваный ритм.

— Что мне нужно? — он хрипло рассмеялся, оголяя желтоватые зубы. — Мне нужно восстановиться, «коллега». Ты купил мои документы за копейки. Получил мой диплом, мой стаж, мою репутацию… Ну, такую, какая была. И что я вижу? Ты устроился лучше, чем я за все десять лет практики!

Я внимательно следил за его аурой через интерфейс Системы.

/Спектр неровный, с яркими вспышками азарта и глубокими провалами отчаяния/

Лудоман. Я сразу это понял. Причём со стажем. Чувствуется в нём искра человека, который готов поставить что угодно, веря только в свою удачу.

— Ты проиграл всё в Таиланде, Алексей? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. — Казино? Ставки? На что ты спустил те деньги, которые я тебе заплатил за паспорт?

Он вздрогнул. Его зрачки сузились.

— Не твоё дело, на что я их спустил. Там… там были шансы. Верняковые. Просто не пошло. Пришлось связываться с людьми… Серьёзными людьми. Они помогли мне сделать новые корки на другое имя, переправили назад.

— И зачем ты вернулся? — я прислонился к косяку. — У тебя здесь «хвосты» в Саратове, тебя ищут пациенты, которых ты ломал, и один человек, которому ты должен. Там, за границей, ты был в безопасности.

— Безопасности? — Астахов вскочил, начав мерить комнату шагами. — Да я там чужой! Слышишь? Там климат — как в парилке, еда — как из мусорного ведра, и все улыбаются тебе в лицо, пока обчищают карманы. Я врач! И привык, чтобы меня боялись и уважали, чтобы ко мне в кабинет заходили на полусогнутых. Я к Родине привык, понимаешь? К этим серым рожам, к мату в очередях… Только здесь моё место.

О как! Интересно же он видит Родину. Паршивый человек, ничего не скажешь.

— Твоё место — на скамье подсудимых, учитывая твои методы работы в Саратове, — напомнил я.

— Плевать! — он резко остановился напротив меня. Его дыхание было тяжёлым. — Я не собираюсь возвращать себе имя «Алексей Астахов». Пусть оно остаётся у тебя, подавись. Мне нужно другое. Нужен человек, который будет меня снабжать. Который станет моим банкоматом здесь, в России. И этот человек — ты.

— С чего ты решил, что я стану платить? — я сохранял ледяное спокойствие, хотя система уже подсвечивала красным зону риска.

— С того, «доктор», что если я пойду в полицию и скажу, что я — это я, а ты — самозванец, нас обоих закроют. Тебя — за подделку документов и кражу личности, меня — за мошенничество. Но мне терять нечего! — он сорвался на крик, брызжа слюной. — У меня ни дома, ни денег, ни будущего. Я уже на дне! А у тебя… у тебя кабинет, служебная квартира, уважение пациентов в Тиховолжске. Да и прошлое твоё… Готов вернуться в тюрьму? Тебе ведь дадут такой срок, что выйдешь только к старости. Если доживёшь. Тебе есть что терять.

В этом он прав. Мне действительно есть что терять. Сейчас я в своей тарелке. Работаю психиатром — тем, кем трудился всю свою прошлую жизнь. В тюрьме мне делать нечего. Я не собираюсь отбывать срок за грехи человека, жившего до меня в этом теле.