Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 77 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А почему? — вскинул брови он.

— Потому, что вы пытались купить любовь. Превратили отношения в обслуживание, понимаете? Вы покупали её расположение как подписку. Но в отношениях людям нужен человек, а не деньги. Человек со своими сильными и слабыми сторонами. Вы же, получается, всё время проводили на работе. И пытались компенсировать своё отсутствие деньгами, — рассуждал я. — Не беспокойтесь, я понимаю, что поступить иначе вы не могли. Суть в том, что винить себя в произошедшем не стоит. Такое случается со многими. И часто!

Денис молчал, и в этой тишине я чувствовал, как внутри него начинает ворочаться что-то тяжелое и честное.

Вот оно! Чувствую, что мы уже близки к решению его проблемы. Но сегодня я выступаю не в роли психиатра. Сейчас я работаю как психотерапевт. Лечу не сумасшедшего, не наркомана, а обычного человека, который запутался и загнал себя своими кривыми идеалами.

Денис Николаевич сидел неподвижно, уставившись в одну точку на моём столе. Его пальцы, сжимавшие кожаный портфель, начали медленно расслабляться. В кабинете стало очень тихо, лишь за окном слышался приглушённый шум проезжающих машин.

— Я ведь… я ведь думал, что это и есть забота, — наконец глухо произнёс он. — Мне так мать всегда говорила: «Отец твой ничего в дом не приносил, поэтому мы и разошлись. Будь мужчиной, обеспечь семью». Я и обеспечивал. А в итоге… всё равно исход точно такой же.

— Ваша мать транслировала вам свой страх бедности, а не рецепт счастья. Она не хотела вам зла. Но случайно внушила вам ошибку, которая теперь крепко сидит в подсознании, — я мягко откинулся на спинку кресла. — Тот врач из Саратова, мой однофамилец, просто пошёл по самому лёгкому пути. Он взял ваши старые комплексы и вывернул их наизнанку, сделав вас виноватым ещё и в том, что вы — не мужчина. Не альфа-самец. Но знаете, в чём ирония? Настоящая сила не в том, чтобы завалить женщину деньгами. А в том, чтобы иметь смелость быть собой. Вот и всё.

Денис поднял на меня глаза. В них больше не было подозрения или злости — только растерянность.

— Вы говорите такие вещи… Тот, саратовский, он бы заржал мне в лицо. Сказал бы, что это сопли какие-то!

Я взял чистый бланк, но не стал писать рецепт на лекарства. Вместо этого вывел на нём два простых слова.

— Вот ваша терапия на ближайшую неделю, — я пододвинул листок к нему. На бумаге было написано: «Побыть собой». — Никаких сверхурочных. Никаких попыток что-то кому-то доказать. Сходите в парк. Отдохните в одиночестве или с друзьями. Сделайте то, что давно откладывали. Начните знакомиться с собой заново.

Денис взял листок так бережно, будто это была бесценная реликвия. Он долго смотрел на эти два слова, и я видел, как в его глазах что-то меняется. Напряжение, которое сковывало его лицо последние минуты, окончательно ушло.

— Спасибо… Алексей Сергеевич, — он встал. Его движения стали более естественными, плечи расправились. — Вы правы. Я ведь действительно приехал сюда, чтобы меня снова ударили. Чтобы подтвердили, что я никчёмен. А вы… вы совсем другой. Тот врач… Он был как хищник. А вы… Вы человек. Простите, что я так накинулся на вас… с этими подозрениями. Понимаю теперь, что наговорил ерунды.

— Пустяки, Денис Николаевич. У нас у всех бывают тяжёлые дни. Главное — вовремя свернуть с ложной дороги, — сказал в напутствие я.