Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 40 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— У вас не зуб болит, у вас репутация горит, — отрезал я. — И если мы сейчас не договоримся, то пациентов воровать будет ваш преемник, пока вы будете искать работу в другом месте. Услышьте меня, Семён Петрович. Я не хочу вас подсидеть. Я хочу, чтобы сегодняшняя среда закончилась без вреда пациентам. И желательно, без жалоб в Минздрав.

Мой план был прост. Я не собирался приносить в жертву свой законный полувыходной чужому алкоголизму. У меня на вечер были дела поважнее, чем разгребать завалы в чужой отчётности. Но и бросить Бахаева значило навредить пациентам, а заодно — подставить всё отделение под удар Капитанова.

— Слушайте внимательно, Семён Петрович, — я чеканил слова, глядя прямо в его мутные зрачки. — Вы сейчас остаётесь здесь. Полина принесёт из моего шкафа капельницу. Проведём вам форсированный детокс. Два литра физраствора внутривенно, сорок миллиграммов фуросемида для скорости и ударную дозу витаминов группы В с аскорбинкой. Для головы — мексидол. И не смейте спорить, если не хотите, чтобы завтра на вашем месте сидел кто-то трезвый и молодой.

Бахаев лишь жалко шмыгнул носом.

/Малиновый фон паники постепенно переходит в стадию покорного уныния/

— А как же… Алик Захожев? — пролепетал он. — План же, Астахов… Процент…

— Аликом займусь я. Психиатр и нарколог — специальности смежные, я оформлю его через свой журнал как консультацию со смежным специалистом. Палочка пойдёт вам в зачёт, а мне — спокойная совесть. У вас есть час, чтобы привести себя в порядок.

Я вышел из ординаторской и плотно прикрыл за собой дверь. Но стоило мне сделать шаг по коридору, как я едва не столкнулся с Митрием Эдуардовичем.

Рудков, тот самый «Митька-душегуб», стоял, привалившись к подоконнику, и с ленивым интересом наблюдал за дверью ординаторской. В руках у него был стаканчик с кофе, а на лице блуждала та самая понимающая ухмылка, которая обычно не предвещала ничего хорошего.

— Что случилось, Алексей Сергеевич? — Рудков отхлебнул из стакана и кивнул на закрытую дверь. — Бахаев опять в «Бухаева» превратился? Прямо перед сменой сорвался, старый чёрт?

Я замер, чувствуя, как внутри снова шевельнулось опасное раздражение. Весь мой план по тихому спасению репутации отделения только что наткнулся на самого бесполезного и болтливого терапевта в больнице.

В нашей поликлинике шла война. Холодная, тихая, но беспощадная. Два лагеря: терапевты под началом своей «генеральши» и мы — узкие специалисты под предводительством Капитанова. Эти два ведомства грызлись за каждый квадратный сантиметр коридора, за каждую палочку в плане и за право первыми настучать главврачу на промах соседа.

Прямо сейчас Митька-душегуб выглядел как охотничий пёс, почуявший добычу. Один звонок своему заведующему — и на Бахаева спустят всех собак, а заодно прикусят и меня за укрывательство.

— Митрий Эдуардович, — я подошёл к нему почти вплотную. Решил вторгнуться в его зону комфорта. Так будет проще проломить его психологическую защиту. — Ты ведь умный парень. Понимаешь, что сейчас происходит?

— Вижу, что Семён Петрович опять «продезинфицировался» сверх нормы, — Рудков лениво качнул стаканчиком с кофе. — Капитанов будет в восторге. Глядишь, и мне премию за бдительность выпишут.

Я усмехнулся, но в глазах холода прибавилось. Пришло время для моей личной терапии.