Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 33 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Хотя сейчас мы оба можем попасться на вранье. Ведь это я вырубил бандита. Так ещё и препарат ему ввёл, который достал из своего рабочего запаса. С этим мне тоже придётся разбираться.

Эх и угораздило же… Оба влипли в такие неприятности! Рискуем привлечь внимание полиции.

— Понял, шеф, — Макс снова прибавил газу. — Сделаем в лучшем виде. Только ты это… Не говори ему, что это я настучал. Неловко получится.

Тоже мне! Добрая душа… Зная Макса, он не столько о своей репутации печётся, сколько не хочет попусту коллегу расстраивать. Вроде бывший преступник, а сердце у него немаленькое. В отличие от мозгов. Чего уж тут скрывать! Думает Макс туговато.

Я замолчал. Остаток пути глядел на мелькающие за окном тени Тиховолжска. Проблемы множились: какой-то Палыч, долги Астахова, а теперь ещё и нерадивые коллеги Макса, которые решили, что нашли себе бесплатного раба на колесах. Пока что спокойной жизнью в провинции даже и не пахнет.

«Газель» СМП с визгом замерла у бетонного пандуса приёмного покоя. Макс едва не протаранил рядом стоящий мусорный бак. Я выскочил из кабины, на ходу накинул на голову капюшон куртки — нельзя, чтобы нас с Максом увидело слишком много сотрудников. Потом замучаюсь объяснять ситуацию.

Двери приёмного отделения распахнулись, и на крыльцо лениво выплыл дежурный терапевт. Я сразу узнал его по характерной походке. Человек, которому на всё плевать. Это — Митрий Эдуардович Рудков.

Митрий… Странное, почти былинное имя для парня, которому едва стукнуло двадцать пять. В больничных курилках его за глаза звали «Митька-душегуб». И не потому, что он был маньяком, а потому, что лечил он так, словно диплом выиграл в лотерею.

Полная противоположность уже знакомому мне сельскому терапевту Жарову. Если Жаров сгорает от ответственности, то Рудков, казалось, даже пульс измеряет с таким видом, будто делает одолжение всему миру.

— Опять вы? — Митрий зевнул так широко, что я испугался, как бы у него челюсть не сломалась. — Кого привезли? Опять алкаш с лестницы рухнул?

— Тяжёлый пациент, Митрий Эдуардович, — я подхватил каталку, которую Макс уже лихо выкатил из салона. — Гипертонический криз на фоне острого психоза. Мужчина в промзоне на людей кидался, пришлось сюда тащить. Я его под свою опеку возьму с завтрашнего дня.

Рудков бросил ленивый взгляд на бандиита, который уже начал пускать слюни на каталку. Моя система активировалась, и я бегло оценил состояние дежурного терапевта.

/Фон мутно-серый, сонливость, мыслительная деятельность подавлена/

Идеально. Рудков не то что след от укола не заметит — он самого пациента забудет через пять минут после оформления.

— А чего ты, Алексей Сергеевич, на карете катаешься? — Рудков подозрительно прищурился на меня. — Тебе в кабинете не сидится? Психиатры теперь вместо фельдшеров подрабатывают?

— Все фельдшеры на вызовах, Мить, — сурово отрезал я. — Михайловский попросил подстраховать, раз я всё равно в ту сторону ехал. Машин не хватает, людей нет. Сам знаешь, в какой дыре работаем.

— Ну да, ну да… Дыра — это точно, — ковыряясь мизинцем в ухе, пробормотал «душегуб». — Ладно, тащите его в шестую смотровую. Я потом гляну, как кофе допью.

Мы с Максом быстро вкатили носилки внутрь, стараясь не пересекаться взглядами. Я буквально кожей чувствовал, как удача идёт нам навстречу. Рудков не заметил ни отсутствия фельдшера Санька, ни того факта, что пациент спит подозрительно глубоким, медикаментозным сном.