Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 118 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Не дождавшись моего ответа, невролог, наконец, обратил внимание на пациента.

— Ну? — Марк Аркадьевич сложил руки на груди. — Что тут у нас? Дайте отгадаю, башка от давления разболелась? Или спина ноет?

Степан, который до этого момента казался крепким мужчиной, под взглядом невролога аж пополам согнулся.

— У пациента базилярная мигрень, Марк Аркадьевич, — спокойно вставил я. — Аура в самом разгаре: фотопсия, гемианопсия и слуховые феномены. Плюс очаговая симптоматика в виде нистагма.

Проще говоря, пациент видит и слышит то, чего не должен. А глаза ведут себя так, будто у него вот-вот случится инсульт.

Забелин замер. Он медленно повернулся ко мне. На его лице отразился такой коктейль из эмоций, что даже система не смогла распознать, что конкретно сейчас испытывает невролог.

— Базилярная? — он выхватил из кармана молоточек. — Психиатр ставит диагноз базилярную мигрень? Астахов, вы либо бредите вместе с ним, либо… Так, ну-ка подвиньтесь!

Он протиснулся между мной и водителем, а затем навис над пациентом, как старый стервятник. Следующие три минуты в кабинете царила тишина, которую прерывало только бурчание Забелина.

— Смотри сюда, закрой глаза, коснись носа… Носа, сказал, коснись!

Что ж, каким бы ни был брюзгой мой коллега, но в плане работы его не упрекнёшь. Настоящий профессионал. Ас.

/ВНИМАНИЕ! Совместимость данных: Забелин подтверждает показатели системы на 98 %. Субъект проявляет признаки профессионального азарта/

— Проклятье, — Забелин выпрямился, потирая переносицу. — Действительно она. Редчайшая дрянь. Степан, голубчик, вы — ходячая катастрофа. У вас сейчас ствол мозга крутит так, что я даже удивлён, почему вы ещё не лежите в коме!

Правда, с пациентами он общаться совершенно не умеет.

— Я же говорил… — Степан попытался встать, но покачнулся.

— Сидеть! — рявкнул Забелин. — Лишний раз дёрнетесь — и ваш вестибулярный аппарат решит, что вы на центрифуге.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнуло нечто вроде уважения, которое он тут же попытался скрыть за ворчанием.

— Как вы это поняли, Астахов? Без МРТ, без доплера? По запаху? Или в Саратове теперь учат глазами сканировать? — буркнул он.

— Глаза, Марк Аркадьевич. По ним всё понял. Да и клиническая картина уж больно яркая, — ответил я. — Но сейчас проблема не в диагнозе. Через несколько часов он должен везти губернатора. Если мы его не восстановим здесь и сейчас, губернатор поедет в морг, а не в Саратов.

Забелин занервничал. Он понимал ответственность.

— Прямо сейчас? Вы с ума сошли? Тут нужна капельница, купирование спазма, покой…

— Я вас прекрасно понимаю, но, боюсь, пациент напишет отказ. У нас нет времени на покой. Действовать придётся быстро, — я подошёл к шкафу с препаратами. — Вы знаете протоколы не хуже меня. Магнезия, триптаны внутримышечно и… ваша «секретная» блокада затылочного нерва. Я о ней наслышан.

Забелин хитро прищурился.

— Хотите, чтобы я пошёл на риск? Если у него случится аллергия или резкий скачок давления, виноваты будем мы оба.

— Мы оба будем виноваты, если машина губернатора вылетит с моста из-за того, что водитель ослеп за рулем, — отрезал я. — Полина, готовьте шприцы. Марк Аркадьевич, за работу. Если бы я мог — сделал бы это без вас. Но присутствие невролога необходимо, вы сами это понимаете.