Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 75 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

В целом бронхиальную астму можно полечить и в нашей терапии, но тяжёлое обострение — ситуация серьёзная и крайне опасная для жизни. Будет лучше, если им займутся узкие специалисты.

— Не могу больше! — услышал я вой женщины, которую осматривал Сергеев. — Пустите меня на улицу подышать. Пожалуйста, хоть к окну отведите, не могу больше!

— Сидите спокойно! — велел Алексей Георгиевич, а затем повернулся к медсестре и произнёс: — Вызывайте пульмонолога. Эту пациентку тоже госпитализируем туда.

— Стойте! — попросил я. — Не спешите. Возможно, мы допускаем ошибку.

— В каком это смысле? — не понял Сергеев. — Какую ошибку, доктор Кацураги?

— Вы сами сказали, что ситуация странная. Сразу два человека с бронхиальной астмой. Посмотрите внимательно на поведение пациентки, — отметил я. — Это не похоже на тот диагноз, который вы хотите выставить.

Алексей Георгиевич больше ничего не ответил. Лишь отошёл в сторону и позволил мне заняться больной. В это время медсёстры уже подготовили каталку и собрались везти второго пациента в пульмонологию. Прежде чем лечь на кушетку, он вновь закашлялся, а затем сплюнул почти прозрачную мокроту.

И резко задышал полной грудью.

— Лучше… Сейчас намного лучше, — прошептал он. — Спасибо большое.

Он рухнул на кушетку и прикрыл глаза, пытаясь собраться с силами.

— У этого парня точно приступ бронхиальной астмы, Алексей Георгиевич, — сказал я. — Хрипы сухие, мокрота отошла, и сразу стало лучше. И в анамнезе уже есть выставленный диагноз. А что у этой пациентки?

— Да не было у меня никогда никакой астмы… — простонала женщина. — Ни у кого в семье нет таких проблем.

Вот именно это меня и смутило. Как правило, бронхиальную астму выявляют гораздо раньше. Чтобы это заболевание проявило себя аж после пятидесяти лет — это уж совсем казуистика.

Пациенты часто путают между собой астму и ХОБЛ. Второе заболевание действительно проявляется в позднем возрасте, но причина его в другом. Чаще всего из-за большого стажа курения.

Но и ХОБЛ у этой пациентки совершенно точно нет. Она ведёт себя не так, как обычно это делают лёгочные больные. Астматики экстренно ищут свой ингалятор, пытаются откашляться, выдохнуть воздух, но уж точно не мечутся по комнате в поисках источника кислорода.

Такой симптом свойственен другим больным.

— Скажите, что вам тяжелее даётся, — спросил пациентку я, — вдох или выдох?

— И то, и то, — держась за грудь, произнесла она. — Будто вообще воздуха вокруг нет… Душно!

Смешанная одышка! Ещё одна причина отметить, что проблема не в лёгких. Я принялся выслушивать её лёгкие, параллельно осматривая её грудную клетку «анализом».

— Хрипы совсем другие, Алексей Георгиевич, — произнёс я. — Влажные. Местами дыхание клокочущее. Скажите, а мокроту вы сплёвывали?

— Да, мне часто приходится это делать, — судорожно глотая воздух, произнесла пациентка.

— И какого она цвета?

— Да вот — как костюм вашей медсестры, — указав за дежурную, пояснила она. — Розовая.

Розовая мокрота. Значит, в ней имеются примеси крови.

— Когда отхаркиваете, дышать становится легче? — уточнил я.

— Нет, совсем нет, — покачала головой она. — Что со мной, доктор? Меня положат?

— Положат-положат, — кивнул я, а затем перевёл взгляд на Сергеева. — В кардиологическое отделение. Тут у нас «сердечная астма». Скорее всего, развилась левожелудочковая недостаточность, а вслед за ней и лёгочная гипертензия.