Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13, страница 80 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Нет, Ватанабэ-сан, — помотал головой я. — Рак надпочечников. Гормонально-активный.

Ватанабэ Кайто посмотрел на меня так, будто я ему лапшу на уши вешаю. И я догадываюсь, почему он так отреагировал. Однако я это предусмотрел.

— Каким образом вы пришли к этому выводу? — не понял он. — Вы же не можете поставить такой диагноз, основываясь на одном лишь опросе пациента! Вы не подумайте, Кацураги-сан, я вам доверяю, но мы не можем допустить ошибку с Точиварой Мосукэ. Он — не тот пациент, которому мы можем позволить умереть.

Я чуть дара речи не лишился. Как объяснить столь подозрительную «догадливость», я уже придумал заранее.

А вот как ответить на его последнее заявление, не обматерив своего начальника — вопрос другой.

— Ватанабэ-сан, а разве имеет значение, чьим сыном он является? — нахмурился я. — Я прекрасно понимаю, что на вас давят сверху. Но я с вами в корне не согласен. Да, мы не можем позволить ему умереть. Однако это относится к абсолютно любому пациенту.

Я считал необходимым высказать своё мнение чисто из принципа, поскольку это «особое» отношение к одному конкретному пациенту попросту вывело меня из себя.

— Ой, ладно, Кацураги-сан, — импульсивно замахал руками Ватанабэ. — Я просто неправильно выразился! Разумеется, вы правы. Но вы так и не ответили на вопрос, с чего вдруг решили, что у него рак надпочечников?

— По результатам общего анализа крови у него — лейкоцитоз. Да, он возник из-за инфекции кожи, но само поражение кожного покрова является следствием заподозренного мной заболевания. Это — первый аргумент, — принялся объяснять я. — У Точивары Мосукэ серьёзные проблемы с давлением. А если учесть, что он принимал стероиды больше года…

— Он принимал стероиды⁈ — удивился Ватанабэ. — Странно, мне Точивара-сан об этом ничего не рассказывал.

Понимаю, почему он молчал. Парень вообще не был настроен на адекватный разговор, пока я не простимулировал его мозг с помощью «харизмы» и «психоанализа».

— Слабость, головные боли и самое главное — повышенный сахар, — произнёс я. — Ещё один признак увеличения кортизола. Нарушение толерантности к глюкозе.

— Ого! — вмешалась в наш разговор Кучики Акеми. — А когда вы успели измерить ему сахар? Я даже не заметила!

Да что ж такое! Я и так рискую, столь подробно описывая свои предположения, так ещё и Кучики меня подставляет. Однако я и это предусмотрел. А потому тут же достал из кармана глюкометр, который заготовил на всякий случай, если придётся как-то скрывать свою магию.

— Измерил, когда вы следили за его уровнем давления, Кучики-сан, — ответил я. — Глюкоза поднялась до девяти единиц. Не критично, но всё равно очень много для человека, не страдающего сахарным диабетом.

— Вы правы, Кацураги-сан, — согласился Ватанабэ. — И вправду похоже, что у пациента проблемы с надпочечниками. В таком случае нужно поскорее его обследовать и решить, что делать дальше. Именно поэтому у меня к вам… ещё одна просьба.

Я даже не сомневался. Не нужно уметь читать мысли, чтобы догадаться, о чём Ватанабэ хочет меня попросить.

— В приёмном и терапевтическом отделениях сейчас завал. Я доверяю Куренай Цукасе, но боюсь, что он просто не осилит такую нагрузку. И оставит Точивару без должного внимания, — начал объяснять Ватанабэ.

— Я понял, что вы хотите сказать, — кивнул я. — Если хотите, чтобы я занялся Точиварой, помогите Кучики-сан разгрузить приём. Я пока что не могу оставить её с целой толпой сложных пациентов.