Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12, страница 114 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я подождал десять минут, и Щербаков отправил мне десяток файлов. Анализы крови, УЗИ, рентген лёгких и прочие обследования.

— Ага… — закончив изучение анализов, произнёс я. — Доктор Щербаков, у меня для вас две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Э… Давайте с хорошей, доктор Кацураги.

— Это — не «Фебрис-12», — прямо сказал я.

— Правда? — обрадовался он. — Стоп… Это ведь была хорошая новость, да? А плохая?

— Плохая — это заболевание, с которым справиться точно так же трудно, как и с новой вирусной инфекцией. Расположитесь удобнее, доктор Щербаков. Сейчас я всё объясню.

Состояние Игоря Щербакова меня совсем не порадовало. Я бы, как и он, решил, что всё дело в смертоносном вирусе «Фебрис-12», если бы не сталкивался ранее с такой клинической картиной. В прошлом мире от такого недуга чуть не погиб один из моих коллег. Поэтому я сразу же понял, что на самом деле случилось с Щербаковым.

Конечно, минимальный риск наличия у него этого вируса всё же присутствует. Но оставлять Щербакова на самоизоляции — значит сильно рисковать его жизнью. Без помощи коллег он умрёт.

— Игорь, вам нужно срочно лечь в стационар. Я помогу вашим коллегам через телемедицинскую консультацию. Завтра же. Но рекомендую госпитализироваться уже сегодня, — посоветовал я.

— А вы уверены, что мне вообще можно выходить из дома? Я всё же боюсь, что могу заразить кого-то.

— Не сможете, у вас, судя по тому, что я вижу, действительно пневмония. Но бактериальная, а не вирусная. Причём развилась она из-за крайне специфических причин. Вы практически не заразны. Такие бактерии обычно распространяются очень неохотно, — объяснил я.

— Подождите, а вы уже поняли, какой у меня диагноз, доктор Кацураги? — удивился Щербаков. — Вы можете хотя бы предварительный назвать? Сами понимаете, я не совсем осознаю, что вообще со мной происходит. Мозг попросту отключился после того, как я заболел.

— Это нормально, так и должно быть, не беспокойтесь, Игорь, — сказал я. — Ваше состояние можно вылечить. И я вместе с другими русскими врачами легко смогу создать хороший план лечения. Но перед этим, пожалуйста, ответьте на один вопрос. Вам в последние несколько месяцев случайно не делали никаких операций?

— Делали! А как вы догадались? Вроде в обследованиях это не описывается… — произнёс Щербаков, листая свои анализы.

— Так что конкретно вам оперировали?

— Сразу после возвращения из Австралии мне удалили аппендикс. Возник острый аппендицит прямо на дежурстве, но меня быстро привели в порядок, — ответил он. — А какое это имеет отношение к моей пневмонии?

— Не поверите, но практически самое прямое, — ответил я. — Будет лучше, если мы это обсудим уже с вашими коллегами. Чтобы они сразу после моих советов начали изучать ваши анализы и приступили к оказанию помощи.

— Хорошо, понял, — вздохнул Щербаков. — Доктор Кацураги… Тендо, скажите, это — не онкология? Хотя бы это я должен знать. Пожалуйста, не скрывайте. Я же знаю, что рак лёгких часто проявляет себя как пневмония.

Он прав. Злокачественное новообразование лёгких может вызвать опухолевую пневмонию. Но, к счастью, в данном случае никаких намёков на онкологию нет. Любой врач на моём месте заподозрил бы рак лёгких, но я точно вижу, откуда пошло основное заболевание. Видимо, рентгенологи, которые обследовали Игоря Щербакова, допустили слишком много ошибок. Такое иногда бывает. Чаще всего — из-за загруженности.