Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 99 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Наш разговор прервал громкий стук в дверь.

— Тендо-кун! Выходи, я знаю, что ты приехал! — услышал я незнакомый мужской голос.

А это ещё кто, чёрт возьми, такой? В глухой деревне, да ещё и в столь позднее время точно не приходится ждать гостей. Особенно тех, которые знают моё имя.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я мать. — Кто это?

— Я… Я не знаю, — испугалась она. — Обычно в это время к нам никто не приходит. Хотя голос знакомый… Может, не открывать всё-таки?

— Нет, я лучше пойду проверю, не беспокойся, — ответил я и вышел из-за стола.

Тем более этот человек знает моё имя. А если учесть, что он добавил к нему суффикс «-кун», значит, обращается он ко мне на «ты», как к старому приятелю или близкому другу.

Прежде чем открыть дверь, я использовал «анализ» и поверхностно пробежался по организму человека, который находился за дверью. Молодой мужчина — мой ровесник. Организм здоровый, телосложение крепкое. Судя по состоянию лёгких и печени — не курит и не пьёт.

Забавно, как много я могу определить по одному лишь «анализу», даже не видя при этом человека в лицо.

Я отодвинул щеколду и открыл дверь. Стоявший на пороге парень тут же воскликнул:

— Те-е-ендо-кун! Какая встреча!

Он обнажил белоснежные зубы, растянув улыбку чуть ли не до ушей. Я сразу отметил для себя, что чувствовал незнакомец себя спокойно. Сердцебиение ровное, пульс не колеблется. Только дышит тяжело, видимо, из-за того, что ему пришлось пробираться к нашему дому через глубокий снег.

— Ой! Мамору-кун! — услышал я голос матери из-за своей спины. — Как же давно я тебя не видела!

— А вот Тендо-кун меня, похоже, не узнал, — произнёс Мамору, а затем демонстративно прокашлялся и, театрально поклонившись, произнёс: — Хосино Мамору! Старый друг Кацураги Тендо!

Он громко рассмеялся, и я заметил, как его пульс начал возрастать.

— Ну ты чего, Тендо-кун, правда не узнал? — уже обиженно спросил он.

Ох и неудобная же ситуация… Я ведь не обладаю памятью своего предшественника. Одно дело — коллеги, с которыми я больнице Камагасаки и так был едва знаком, и совсем другое дело — родственники и близкие друзья. Родители заметили, что я изменился, но решили, что так меня поменяла жизнь в Токио. А вот друг может и раскусить.

Только где этот самый друг был целых полгода? Я его имени даже ни разу не слышал. Но подыграть придётся, чтобы не вызвать лишних подозрений.

— Проклятье, Мамору-кун, да в такую пургу я бы и собственного отражения не узнал, — усмехнулся я. — Проходи скорее в дом, а то замёрзнешь!

— Вот! А это уже — тот самый Тендо-кун, которого я знаю, — улыбнулся он и прошёл в прихожую.

— Мамору-кун, чай будешь? — забеспокоилась мать. — У нас и пирог есть, я только что приготовила.

— Не откажусь, — поклонился он. — Простите, что заявился так поздно. Приехал навестить отца. Сидели с ним, пили сакэ, смотрели в окно. И тут — опа! Я уж было подумал, что мне мерещиться. А потом присмотрелся и понял — старый добрый Кацураги Тендо ползёт сквозь снег к своей родной обители. Я не мог упустить такого шанса. А то ты можешь сразу же умыкнуть обратно, и мы опять не пересечёмся.

— Это правда, Мамору-кун! — сказала мать, когда мы с Хосино Мамору прошли на кухню. — Тендо-кун весь в работе. Приезжает к нам очень редко.