Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 80 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А вот на этот вопрос, Рюсэй-сан, — произнёс я, надев крышечку на маркер, — я расскажу только после того, как мы с Казумой-саном будем устроены в вашу клинику.

Шиногару Рюсэй раздражённо цыкнул и вскочил со стула. Мужчина ходил туда-сюда по своему кабинету, после чего взмахнул руками и произнёс:

— Хорошо, Тендо-сан! Ваша взяла. Вы меня убедили! Оформить часть документов мы можем уже сейчас. Но после Нового года я буду ждать вас обоих. Казума-сан будет работать под моим началом регулярно, а вы поможете мне развить недостающие части механизма. Идёт?

— Более чем, Рюсэй-сан, — улыбнулся я. — Вот увидите — вы не пожалеете. Как только праздники закончатся, я сразу же приеду к вам, чтобы рассказать о своих идеях.

Шиногару Рюсэй отсканировал наши документы, и мы подписали первые договоры. Собеседование прошло успешно. Фактически, Кацураги Казума уже стал сотрудником «Протезы Шиногару». Осталось только провести оставшиеся документы через отдел кадров и уволиться из клиники «Ямамото-Фарм». Со мной дела обстояли куда проще. После новогодних праздников я подпишу договор и стану внештатным сотрудником. Тогда-то я и расскажу Шиногару Рюсэю о своей идее.

Домой мы отправились на такси. К вечеру пробки стали ещё плотнее, поэтому времени на разговор с братом у меня оказалось в два раза больше. Казума без умолку болтал о том, как ему удалось обхитрить алгоритмы компьютера, внедрённого в протез. И лишь через час своего монолога он спросил:

— Тендо-кун, а мне-то расскажешь, в чём заключается твоя идея?

— Рассказать могу. Но я должен быть уверен, что ты никогда и никому об этом не скажешь, — предупредил его я. — Шиногару Рюсэй должен узнать эту схему исключительно от меня — и точка.

Иначе расклад может быстро измениться. Я перестану быть ему нужен, а вместе со мной отпадёт и потребность в работе с Казумой.

— Даю тебе слово, Тендо-кун. Никому не расскажу! — пообещал он и протянул мне свой мизинец. — Это обещание.

Я понятия не имел, что он хочет этим показать. Видимо, какая-то японская традиция, о которой мне ничего не известно. Я взял мизинец Казумы своим мизинцем, после чего брат тут же затряс моей рукой, приговаривая:

— Если я совру, то проглочу одну тысячу иголок, и отрежу палец!

А-а! Теперь я понял, что он имеет в виду. Это стандартное японское обещание. Звучит жестоко, но смысл в нём есть — и он не менее странный, чем сам текст клятвы.

Я слышал об этом. Под съеданием тысячи иголок японцы подразумевают не обычные иглы, а поедание рыбы-ежа, которые здесь именуют «харисэнбон». Для человека она смертельно ядовита. Уверен, что в феодальной Японии такое на самом деле практиковалось, а до современности дошёл один лишь чудной ритуал.

— Хорошо, раз уж тысячу иголок съешь, тогда я тебе точно верю, — рассмеялся я. — На самом деле всё просто, Казума-кун. Нужно взять образец нерва и на его основе настроить проводящие пути в протезе. Сопротивление, силу тока, напряжение, частоту — всё должно соответствовать. А для этого нужно изучить миелиновое волокно у пациента, которому прикрепляется протез.

— Но разве это возможно сделать? — нахмурился Казума. — Тогда ведь придётся отрезать часть нерва!

— Её в любом случае придётся отрезать, — ответил я. — Конец нерва после ампутации уже не функционирует. Эту омертвевшую часть придётся отрезать, взять кусочек здорового нерва, быстро его изучить, а затем настроить проводники и сразу же присоединить руку. Всё это должно проводиться разом, как одна операция.