Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 08, страница 62 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я понимал, к чему клонит Варун Тхаккар. Он сделал несколько оговорок и уточнил, что ни в коем случае не осуждает своих коллег. Но мне уже было ясно, что он хочет показать, что его операции важнее, чем операции других пластических хирургов.

И в чём-то я был с ним согласен. Неспроста ведь любой пластический хирург перед тем, как взяться за операцию, обязан запросить у человека справку от психиатра. Существует много психиатрических заболеваний, из-за которых люди не принимают свой внешний вид, вредят себе, а после операции всё равно остаются недовольны.

Это очень скользкая тема, и касаться её в этом разговоре мне не хотелось. Однако история Тхаккара меня зацепила. Я чувствовал, что он не лгал. А ложь от правды я отличать умею.

— Мне приятно, что вы поделились со мной столь личной историей, — сказал я. — Ваш путь действительно достоин восхищения. Согласны ведь, что куда лучше просто поговорить, чем устраивать на меня облавы целым отделением?

— Да разве ж вас иначе нагонишь! — усмехнулся Варун Тхаккар. — Вы постоянно мечетесь из одного места в другое.

— Есть за мной такой грешок. Но, возвращаясь к прежней теме, доктор Тхаккар, ответьте, пожалуйста, на один вопрос. А зачем вам новые техники накладывания швов?

— Как «зачем»? — не понял он. — Чтобы оставлять меньше дефектов на коже пациентов.

— А почему вы считаете, что вы их оставляете больше, чем нужно? — уточнил я. — Могу я посмотреть на ваши работы? Сейчас в отделении есть кто-то, кого вы прооперировали.

— В данный момент нет, — помотал головой он. — Но у меня на телефоне есть альбом с фотографиями. Своего рода, коллекция. Давайте я покажу вам её. Там достаточно чётко отсняты все периоды заживления и итоговый результат.

Варун Тхаккар взял стул и, усевшись рядом со мной, начал показывать свои «работы».

Однако на фотографиях мне не удалось найти каких-либо дефектов. Косметический шов был наложен идеально. Тончайшими нитями с использованием особой техники «вышивания». Лишь у тяжело травмированных пациентов можно было обнаружить линию рубца.

— Что скажете, доктор Кацураги? — с нетерпением спросил он.

— Позвольте, я буду с вами откровенен, доктор Тхаккар, — произнёс я. — Решение мной уже принято. Я не буду рассказывать о своих техниках ни вам, ни вашим коллегам.

Варун Тхаккар побледнел. Но я не хотел скрывать от него правду. Дать пластическим хирургам какие-то феноменальные новые знания я не мог. Они, во многом лучше меня знают, как накладывать косметический шов. Любой опыт, который я попытаюсь им передать, будет обманом. Если, конечно, не раскрыть своих способностей. А я этого делать не хочу.

— Но как же… — потерял дар речи он. — После всего, что я рассказал вам!

— И ваша история меня очень впечатлила, доктор Тхаккар, — улыбнулся я. — Но разве вы не видите, в чём на самом деле проблема?

— Проблема? — напрягся он. — С которым из пациентов? Вы запомнили фотографию?

— Нет-нет, проблема не в ваших пациентах, — ответил я. — Она — в вас.

Варун Тхаккар коснулся своего лица, решив, что я собираюсь критиковать хирурга, который пересаживал ему кожу.

Но я объяснил ему, где именно кроется проблема, указав пальцем на свой лоб.

— Вы чересчур критичны к себе, доктор Тхаккар, — произнёс я. — Ваши работы выполнены с невероятным профессионализмом. Но идеала не бывает, хотя к нему определённо стоит стремиться.