Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 07, страница 73 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Я с радостью расскажу вам подробно об этом заболевании, — ответил я. — Только для начала ответьте на ранее заданный вопрос. Как давно вы страдаете болезнью Аддисона? С чего всё началось?

— Пять лет уже страдаю этой дрянью, Кацураги-сан, — вздохнул Нидзияма Харуки. — Попал в аварию и повредил почки.

— Видимо, надпочечники, — уточнил я.

— И то и другое, — усмехнулся он. — С тех пор и болею. Мне тогда в больнице сказали, что у меня развился синдром… Э… Как его там? Что-то по-английски. Уотер…

— Синдром Уотерхауса-Фредериксона, — закончил за него я. — Острое повреждение надпочечников.

Только этот синдром в девяноста процентах случаев развивается у детей. У Нидзиямы Харуки его быть не должно, но нарушение работы надпочечников спровоцировала авария.

Надпочечники вообще очень недооценённый орган, если говорить о его знании в среде пациентов. Мало кто знает, какую важную роль играет эта структура в нашем организме. Надпочечники — это парный эндокринный орган, который располагается на верхних полюсах наших почек. Сидит там, как звезда на новогодней ёлке.

И не просто сидит, а выделяет уйму гормонов. Адреналин, норадреналин, кортизол, половые гормоны.

— Если говорить кратко, Нидзияма-сан, надпочечники влияют на давление, ваши вторичные половые признаки и обмен веществ в целом, — объяснил я. — Видимо, из-за аварии тот сложнопроизносимый синдром произошёл из-за кровоизлияния в надпочечники, и их функция окончательно нарушилась. Расскажите, что вас беспокоит, и я объясню, почему это происходит.

— Главная моя проблема в том, Кацураги-сан, что я с тех пор постоянно падаю в обмороки, — ответил Нидзияма. — Стоит мне чуть-чуть потрудиться, и я сразу же теряю сознание. Из-за этого пришлось оформить инвалидность и уйти с работы. Я, конечно, нахожу другие способы зарабатывать деньги, но всё равно стараюсь себя лишний раз не перетруждать. Неврологи говорят, что это из-за травмы головного мозга.

Вполне может быть, но я сильно в этом сомневаюсь. Я включил обычный «анализ» и взглянул на головной мозг пациента. А вслед за этим начал переключать режимы. Сначала «усиленный анализ», а потом «гистологический».

И не нашёл никаких серьёзных нарушений в его черепе. Кости были целы, мозг функционировал отлично, а насчёт сосудов у меня совсем не было претензий.

— Могу поспорить, что проблема совсем не в головном мозге, Нидзияма-сан, — сказал я. — Это происходит из-за падения уровня гормонов надпочечников. Скорее всего, в моменты стресса у вас падает давление, потому что надпочечники не могут его поднять.

— И из-за падения давления я могу потерять сознание? — удивился он.

— Конечно, — кивнул я. — От низкого давления люди теряют сознание чаще, чем от высокого. Если у человека гипертония, он может адаптироваться к повышенному давлению в сосудах. Но если у него гипотония, привыкнуть толком не выйдет. Крови в мозг поступает мало, и сознание из-за этого сильно нарушается.

— Впервые слышу об этом, Кацураги-сан! — удивился Нидзияма. — Если честно, я вообще пришёл с другими жалобами, а уже узнал для себя столько нового…

— А что вас беспокоит в данный момент? — поинтересовался я.

— Как бы это объяснить… — Нидзияма Харуки прикусил нижнюю губу. — Вот вы слышите биение своего сердца, Кацураги-сан?