Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 07, страница 59 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Похоже на серотониновый синдром, — вмешался я.

Ватанабэ, Такеда и Тачибана одновременно перевели на меня свои взгляды.

— Чёрт возьми, верно, Кацураги-сан, — кивнул заведующий. — Именно этот диагноз ему и выставили. Вся клиника соответствовала серотониновому синдрому. Нарушения работы желудочно-кишечного тракта, изменения деятельности нервной системы и психики, подъём давления и тахикардия.

— Но при мне этого не было! — надула губки Тачибана. — Когда я уходила с дежурства, его клиническую картину невозможно было отличить от гастроэнтерита.

— Возможно. Вас не смутило, что на фоне потери жидкости у него всё равно поднималось давление? — спросил заведующий.

— Нет, Ватанабэ-сан, — опустила голову Тачибана Каори.

— Что ж, плохо, — хмыкнул он. — Особенно для терапевта восьмого ранга. Однако вашей вины в этом нет. Теперь мне нужно разобраться с этими двумя, — он указал на нас. — Шинамори Нобу был у вас на прошлой неделе. Но, прежде чем мы начнём разбор полётов, я хочу задать вопрос. Все присутствующие понимают, что такое серотониновый синдром? Кацураги-сан, молчите.

— Разумеется, понимаем, — чеканя каждый слог, произнёс Такеда. — Это состояние, которое развивается из-за увеличения количества серотонина в нервной системе.

— И что же обычно является причиной? — наседал Ватанабэ.

— Приём антидепрессантов в избытке или с другими препаратами, которые увеличивают количество серотонина, — ответил Такеда Дзюнпей.

Большинство антидепрессантов работают именно по этой схеме. Задерживают серотонин, накапливают его в нервной системе и таким образом вызывают, если говорить простыми словами, чувство «счастья».

Только мне до сих пор не было понятно, при чём здесь мы с Такеда Дзюнпеем. Роль Тачибаны Каори в этой цепочке мне ясна. Она приняла пациента, но не заподозрила у него серотониновый синдром. Хотя на её месте даже я бы, с учётом наличия «анализа», не сразу понял, с чем ко мне поступил пациент. Нарушения очень неспецифичные, и без «молекулярного анализа» поставить верный диагноз моментально было бы практически невозможно.

— Верно, Такеда-сан, вы всё правильно говорите, — прикрыв глаза, медленно кивал Ватанабэ Кайто. — А теперь самое время определить, кто из вас, уж простите за простоту выражений, так накосячил!

Мы замолчали в ожидании дальнейших разъяснений Ватанабэ. Лишь Тачибана Каори изредка бросала на меня взгляд голубых глаз, которые на периферии зрения напоминали два светящихся фонаря.

Она больше похожа не на японку, а на персонажа из японского аниме. Внешность и речь местные, а вот глаза — совсем нет. Чем-то это привлекает взгляд.

— Итак, коллеги, — вздохнул Ватанабэ. — Сначала Шинамори Нобу попал к Кацураги Тендо. И это случилось четыре месяца назад. Помните этого пациента, Кацураги-сан?

Четыре месяца назад. Скорее всего, он посетил меня всего один раз. Разумеется, я этого не помню. Всех больных запомнить нереально, если конечно, они не посещают меня регулярно.

— Лучше напомните, Ватанабэ-сан, — ответил я.

— В своём июльском осмотре вы описываете депрессивное состояние, — произнёс заведующий, просматривая мои записи в медицинской информационной системе. — Вы назначили ему антидепрессант. Всё предельно логично, никаких вопросов насчёт выбора препарата у меня нет. Но мне непонятно, почему вы не направили его к психиатру или психотерапевту? У нас ведь есть Макисима Сакуя. Он с радостью принимает таких пациентов.