Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 06, страница 9 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Даже не знаю, — пожал плечами Кондо Кагари. — Что думаешь, Тендо-кун?

— А мне идея Кусэя-кун по душе, — признался я. — Отдых должен быть разнообразным. В караоке-баре мы уже были, в онсэне — на горячих источниках были. Я даже недавно на гору Фудзи взбирался. Так что я в любом случае за новый опыт.

— На Фудзи? — воскликнула Акихибэ Акико. — Ого! Прямо на самую вершину?

— Да, — кивнул я. — А что тебя удивляет? Я бы не сказал, что подниматься на неё слишком уж сложно.

— Дело не в сложности. Подняться туда любой дурак сможет, — махнула рукой она. — Просто высота…

Акихибэ Акико так и не научилась выбирать слова. Она вечно так и норовит бросить какую-нибудь колкость в адрес любого из своих собеседников.

— Боишься высоты, Акико-тян? — поинтересовался я.

— Может, и боюсь! — девушка скрестила руки на груди.

— Ха! — неожиданно хохотнул Кондо Кагари. — Я понял!

Все перевели взгляд на Кондо. Заполучив всеобщее внимание, он заявил:

— Акико-тян — цундэрэ!

Кондо Кагари и Никиширо Кусэй громко рассмеялись, а Акико принялась бить их обоих моей подушкой. Определение слова «цундэрэ» я и сам узнал не так давно. Перевести на русский его невозможно, такое понятие есть только у японцев.

Так современная молодёжь называет человека, который проявляет к объекту своей симпатии одновременно враждебность и дружелюбие, причём и то и то в чрезмерном количестве. Но враждебности от «цундере» больше. Мода на такой типаж пошла, как я понял, из аниме. Только для русского человека это даже слишком странно — видеть, как кто-то проявляет симпатию через язвительно-агрессивное отношение. Какой-то уровень школьника, дёргающего за косички одноклассницу, к которой он неравнодушен.

Хотя Кондо Кагари прав. Акихибэ Акико действительно похожа на типичную японскую цундэрэ.

— Ладно, прекращайте ссориться, — велел я. — Акико-тян, быстро положи мою подушку на место! А то у меня голова болеть будет.

— В смысле? Не поняла, — хихикнула она.

А правда, это ведь русское, а не японское поверье.

— За границей в некоторых странах бытует мнение, что у человека будет болеть голова, если плохо относиться к его подушке, — объяснил я.

— А ещё осуждаешь некоторых за суеверность! — усмехнулся Кондо Кагари.

— Это просто факт, — ответил я. — Люблю запоминать суеверия различных народов, хотя сам в них не верю. Как видите, я даже в квартире под номером «четыре» поселился.

Улыбки резко сползли с лиц моих гостей.

— Что-то захотелось поскорее покинуть это место, — поёжился Кондо Кагари.

— А мы это сейчас и сделаем. Все вместе, — заявил я. — Предлагаю собираться и выезжать в парк аттракционов. Нужно ведь хотя бы иногда поддерживать начинания Кусэя-куна.

— Да! Конечно, нужно! — завёлся Никиширо Кусэй. — Акико-тян, ты ведь сказала, что боишься высоты? Мне не терпится услышать, как ты будешь кричать!

Прежде чем Акихибэ Акико вновь схватила мою подушку или что потяжелее, я вытолкнул всю троицу из квартиры и велел собираться. Мы договорились собраться на первом этаже через полчаса.

Идея поехать в парк развлечений зацепила меня не просто так. Кроме весёлого времяпрепровождения и знакомства с японскими экстремальными развлечениями, меня привлекало ещё кое-что.

Я знал, какие механизмы активируются в организме человека на подобных аттракционах. И из этого можно извлечь много пользы. Именно это и стало темой нашего разговора, когда мы вчетвером уселись в автобус.