Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 04, страница 51 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Смотрите, Кушикаба-сан, — начал я. — В первые несколько дней вас начнут беспокоить головные боли. Судя по предоставленной мне статистике, с этим побочным эффектом столкнулись все испытуемые. Но в течение трёх-пяти дней он полностью исчезнет.

— Ну уж головные боли я как-нибудь потерплю, — отмахнулся Кушикаба Тэцуя.

— Остальные побочки встречались реже — тошнота, рвота, диарея, — начал перечислять я. — Но на них можем спокойно не заострять внимание. Если вы когда-нибудь читали инструкции к другим препаратам, то могли заметить, что эти побочные эффекты есть вообще у всех лекарств.

— Кацураги-сан, уж простите меня за прямоту, — усмехнулся Кушикаба. — Но я готов месяц с горшка не вставать, лишь бы этот препарат мне помог.

— Хороший настрой, Кушикаба-сан, — рассмеялся я. — Но всё же обращу ваше внимание на одну важную побочку, которую мы точно не имеем права пропустить. Если ваш организм отреагирует на препарат слишком резко, может произойти резкий подъём давления и падение пульса вплоть до брадикардии. То есть — полностью противоположная вашему нынешнему состоянию картина. Всем испытуемым я буду давать свой номер телефона. Если происходят хоть какие-то неблагоприятные изменения — сразу связывайтесь со мной, в любое время дня и ночи.

— Понял вас, Кацураги-сан. Не волнуйтесь, я — крепкий. Справлюсь как-нибудь, — уверил меня он.

Я отпустил Кушикабу Тэцую на анализы, а сам, прежде чем звать следующего испытуемого, ещё раз пробежался по инструкциям.

В них был описан механизм действия препарата. «Нормотоникс» действовал очень нетипичным образом. В нашем сердце и сосудах находятся схожие рецепторы, которые являются целью препаратов для снижения давления и пульса.

Поэтому я, если можно так выразиться, любил больных с одновременным повышением давления и пульса. Для них была целая гора препаратов, которые решали сразу обе проблемы.

Но «Нормотоникс» был накручен донельзя. Не знаю, чем напичкали его химическую формулу, но этот препарат воздействовал на рецепторы по-разному. Одной стороной он начинал вставляться в рецепторы сердца и снижал пульс, а другой стороны орудовал в сосудах, вызывая их спазм и поднимая давление.

— Напрягают меня эти клинические испытания, Кацураги-сан, — нахмурилась Огава Хана. — Людей используют будто лабораторных крыс! А мне казалось всегда, что эксперименты над людьми запрещены…

— Огава-сан, ну что вы такое несёте? — вздохнул я. — Это — не эксперименты. Если препараты не тестировать на добровольцах, они никогда не будут завершены и, соответственно, не смогут спасти миллионы жизней. Я практически не знаю случаев, когда испытуемые страдали во время приёма таких лекарств. Только от побочных эффектов.

— А им хотя бы заплатят за это? — спросила она.

— Конечно, Огава-сан, — кивнул я. — Кроме возможности получить лечение, они на протяжении месяца проходят бесплатное обследование и по окончании этого этапа получат определённую сумму. Между прочим, на тесты некоторых препаратов люди в очереди выстраиваются. Это неплохой способ подзаработать. Только не всех берут, по разным причинам.

— Слишком здоровые? — поинтересовалась Огава.

— Да, а иногда слишком больные. Условия разные бывают. Позовите, пожалуйста, следующего Огава-сан. Кажется, за Кушикабой сидел наш старый знакомый Кишимото Мицузане.