Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 04, страница 100 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я внимательно осмотрел оба нерва и понял, что они нигде не пересечены. Значит, травмы и операции точно не могли повлиять на его функции. Очень часто такая картина возникает из-за сдавления блуждающего нерва стремительно растущими опухолями.

Но и новообразований в теле Тонегавы Хаято я не обнаружил. Разумеется, к счастью. Второй судья Харуюки Тасукэ упоминал, что Тонегава страдает от сахарного диабета.

Это могло послужить причиной развития нейропатии вагуса. Но с какой стати так резко? Симптомы начались словно по щелчку пальца!

Такие быстрые изменения могли произойти, если мельчайшие веточки артерий, которые питают нерв, забились тромбами, после чего его кровоснабжение попросту отключилось.

— Сколько нам ещё ехать, Нода-сан? — спросил я фельдшера.

— Минут пятнадцать, — ответил он.

Один я тут не справлюсь. Нужно заранее предупредить других узких специалистов.

Я набрал номер Асакуры Джуна.

— В чём дело, Кацураги-сан? — ответил Асакура. — Вы уже давно должны быть дома!

— Асакура-сан, вы сегодня дежурите в неврологии? — перебил его я.

— А как же! — усмехнулся невролог. — Можно подумать, бывают дни, когда я здесь не дежурю.

— Я еду к вам с пациентом, у которого идёт острое повреждение блуждающего нерва, — объяснил я. — Причина мне неизвестна. Прошу, позовите сосудистого хирурга и приходите сами. Эндокринолога тоже с собой захватите. Насколько мне известно, этот пациент наблюдается у нас в клинике по поводу сахарного диабета.

— Но сахарный диабет не дал бы такую острую картину! — воскликнул Асакура Джун. — Ладно, Кацураги-сан, сейчас разберёмся. Уже бегу в приёмное!

Я положил трубку. Только что отключенный мной «анализ» включился вновь, сам по себе. Тонегаве становилось хуже.

Другие врачи обязаны его осмотреть, но высока вероятность, что и они не смогут поставить точную причину повреждения. Я уже изломал себе всю голову. Все варианты подходят с большой натяжкой. Самый подходящий — это нарушение питания сосуда. Но если это так — вероятность его спасения невелика.

Всё будет зависеть от того, начался ли уже некроз этого нерва.

Мы подъехали к приёмному отделению. Фельдшеры быстро вытащили Тонегаву Хаято из машины и занесли в здание. Невролог Асакура Джун и сердечно-сосудистый хирург Цубаки Арата сразу же бросились осматривать пациента. Но все варианты, которые они перечисляли, я уже перепроверил.

И ни один из них не подтвердился.

А тем временем дыхание Тонегавы становилось всё тяжелее и тяжелее. Ещё немного, и драгоценные часы будут упущены. Мы не сможем вытащить его даже через реанимацию.

— Надо везти его на магнитно-резонансную томографию сосудов с контрастом, — заключил Цубаки Арата.

— Тогда придётся сдавать кровь на креатинин, — ответил Асакура Джун. — Слишком долго. Да и в целом МРТ — это слишком долго. Один вариант — КТ.

— КТ сделаем быстро, но без контраста делать всё равно нет никакого смысла, — замотал головой сосудистый хирург.

Я взглянул на пациента ещё раз. Медлить больше было нельзя. Придётся рисковать и выбирать тактику лечения практически наугад. Раз даже невролог с сосудистым хирургом определиться не могут, значит, я сам должен… Иначе мы можем не успеть!

И, подключив «анализ» ещё раз, я замер.

Только сейчас я понял, что с зубами Тонегавы Хаято что-то не так.