Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 02, страница 64 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И это вовсе не плохой поступок. Я поступил бы так же. Многие терапевты в такой ситуации сделали бы всё в точности до наоборот. Но пациент и так прождал достаточно долго. Так почему бы его не принять, раз он всё равно не закреплён за этажами «Ямамото-Фарм».

— И в чём же ошибка? — поинтересовался я.

— Это — не конец истории, — сухо усмехнулся Тацугава. — Смотрите, Такеда-сан закрыл больничный лист пациента и выписал его к труду. Таким образом, весь срок нетрудоспособности составил всего пять дней. Хотя по стандартам больных с обострением бронхиальной астмы лёгкой степени тяжести стоит держать на больничном от двенадцати до восемнадцати дней.

Вот оно что… Интересная ситуация. Я понял ход мыслей Тацугавы. Обычно проверяющие штрафуют за больничные, которые продлеваются без показаний. А в данном случае всё как раз наоборот. Пациента продержали на больничном слишком мало.

— Погодите, тогда в чём моя вина, Тацугава-сан? — не понял я. — Больничный лист был закрыт Такеда Дзюнпеем. Если бы пациент попал ко мне, я бы его продлил. За что мне выписывается штраф?

— Точно так же мыслил и я, Кацураги-сан, пока Такеда-сан меня не переубедил, — ответил Тацугава. — Он закрыл больничный, поскольку счёл, что показаний для его открытия не было изначально. Бронхиальная астма — это хроническое заболевание. А данные, с которыми вы открыли этот лист, были недостаточно для того, чтобы подтвердить обострение у пациента.

Хитрый лис — этот Такеда Дзюнпей. Он нашёл слабое место в моих осмотрах и перенаправил всю вину на меня.

— Не могу согласиться, Тацугава-сан, — ответил я. — В моём осмотре достаточно ярко описано, какие жалобы беспокоили пациента. По ним уже ясно можно понять, что обострение у него действительно было.

— Да, но результаты анализов говорят об обратном. Общий анализ крови чист, а что самое важное — спирометрия, — указал на результаты обследования Тацугава. — Функция внешнего дыхания нарушена, это правда. Но эти нарушения будут у пациента всегда. Если взглянуть на прошлые обследования, точно такая же картина была и год назад.

В этом он прав. Я открывал больничный, потому что видел, что бронхи пациента нестабильны, и в любой момент могут спазмироваться. Обострение в таком случае вышло бы куда более тяжёлым.

— Тацугава-сан, вы же сами прекрасно понимаете, что в первую очередь тяжесть бронхиальной астмы выставляется по клинической картине, а не по обследованиям. По количеству ночных и дневных приступов удушья, а также по тому, сколько раз в день пациент вынужден пользоваться ингаляционными препаратами. В моём осмотре это подробно описано. Нет никаких сомнений, что обострение у него было.

— Хм, — задумался Тацугава Тору. — Трудно с вами не согласиться, Кацураги-сан. Тут вы правы. Однако судя по осмотру Такеда Дзюнпея, пациент чувствовал себя более чем удовлетворительно.

— Как раз потому, что я изменил ему терапию. Увеличил дозировку ингаляционных препаратов и порекомендовал дышать лекарственными растворами через небулайзер. По этой причине он уже пришёл к Такеда Дзюнпею здоровым.

— Тацугава-сан, вы тратите время! — недовольно воскликнул один из проверяющих. — Мы так за три дня точно не управимся!

— Но Кацураги-сан говорит разумные вещи, — не согласился Тацугава. — Я хотел бы выслушать обе стороны и лишь после этого вынести окончательный вердикт.